Собачье наследство - Кевин Уигналл

— Можете оставаться здесь столько, сколько захотите.

Дверь позади Эллы мягко закрылась, и воцарилась неприятная тишина. При всех мягких коврах и приглушенном освещении, при всей этой уютно-заурядной меблировке правда жизни вызывающе и бескомпромиссно лежала перед ней в виде трех гробов.

Девушка вглядывалась в лица родителей. Глаза у них были закрыты, но правая глазница отца казалась деформированной; кроме того, ее покрывал толстый слой грима. Очков на Марке Хатто не было, и Элла задалась вопросом: что это — стандартная практика или еще одно свидетельство того, что ему выстрелили в глаз?

Она вгляделась в лицо матери, высматривая такие же характерные признаки, но ничего не обнаружила. Куда же пришелся выстрел? Она это обязательно выяснит в свое время. Она выяснит все.

Элла вдруг поняла, что рассматривает тела, как муляжи, что не в силах соотнести их с людьми, которых знала.

Обойдя изножье материнского гроба, она приблизилась к Бену, все еще глядя поверх него на родителей. Сумеет ли она выдержать, увидев брата вблизи?

Нет, он не похож на Бена… На секунду мелькнул луч безумной надежды: а вдруг произошла чудовищная ошибка? Увы, чудес не бывает: это именно ее брат, его лицу просто не хватало той живости и того простодушного выражения, которые были так ей знакомы. Лицо, которое Элла воспринимала как нечто естественное, постоянное, словно восход солнца, слегка стерлось из ее памяти: ведь она думала, что оно будет таким всегда.

Она попыталась зафиксировать образ брата, впервые обратив внимание — глядя как бы со стороны, — что Бен симпатичный, и девушки должны считать его привлекательным. Элла буквально впитывала детали — форму рта, нос, брови… И тут заметила маленький белый шрам под подбородком.

Это сделала она, столкнув брата с велосипеда, когда они были еще маленькими, сделала нарочно, и результат оказался настолько ужасным, что Элла поклялась никогда больше не причинять ему боли. И сдержала слово, однако сейчас шрам вернул ощущение той детской вины, воспоминание о маленьком теле брата, лежащего на каменистой дорожке, о его отчаянных попытках не заплакать.

Судорожные рыдания сотрясли ее тело, жестоко сдавили грудь и горло. Как с этим жить? Слишком тяжела ноша, а сама Элла чересчур слаба. Она закрыла лицо ладонями. Потом снова посмотрела на брата.

Ей хотелось обнять его, но Элла боялась. Она гладила длинные, почти до плеч, волосы Бена, мягкие и шелковистые, осторожно, чтобы не дотронуться до лица неестественно здорового цвета. И тут девушка заметила то, на что не обратила внимания с самого начала: маленькую заплатку на лбу, чуть выше переносицы.

Вот куда ему выстрелили, вот точка, где его будущее, их общее будущее брата и сестры — было уничтожено. Элла почувствовала злость, злость сильнее горя, решимость увидеть убийц пойманными и осужденными. Это единственное, что теперь ей остается.

Не оглядываясь, она вышла и в коридоре вначале никого не заметила, однако возле главного входа наткнулась на Саймона, который с видом перепуганного школьника поджидал ее, сидя на стуле.

Увидев племянницу, он вскочил.

Ей всегда казалось, что они с отцом похожи, но сейчас дядя выглядел намного моложе Марка; волосы еще не тронуты сединой, лицо худощавое и свежее. Вид у него был совершенно растерянный. Девушка обратила внимание, что Саймон три или четыре раза доставал телефон — и тут же одергивал себя, и каждый раз — она не сомневалась — только потому, что человек, которому он хотел позвонить, лежал в гробу.

Саймон беспомощно улыбнулся и спросил:

— Ты в порядке?

Элла кивнула.

— Ужасно, ужасно… поскорее бы все закончилось, — сокрушенно покачал головой дядя.

— У полиции хотя бы есть предположения, кто мог это сделать?

— Еще нет. Кстати, они хотят поговорить с тобой.

— Зачем? Что я могу им рассказать?

— Думаю, они спросят, были ли у Марка враги, о которых ты знаешь, не в курсе ли ты каких-нибудь ссор, — произнес дядя, потом быстро оглянулся по сторонам и добавил: — Они могут воспользоваться случаем, чтобы покопаться в бизнесе, или по крайней мере спросят твоего разрешения на проведение дознания. Поэтому если тебя попросят посмотреть какие-нибудь записи, бухгалтерию и все такое, направляй их прямо ко мне.