Молитва отверженного - Александр Варго

— Правильно, милый медвежонок. Потому что жить тебе осталось всего ничего. Попомни мои слова.

Пух равнодушно кивнул, натягивая на нее маску.

— Я очень часто это слышал, киска. Но, как видишь, пока еще жив.

— Будьте вы прокляты!

Пух рассмеялся и вывалил наружу член.

— Кролик, смотри!

Татьяна вскрикнула.

Леонид опустил голову на стол, уткнулся носом в собственную кровь и подсыхающие лужицы сгущенки. Крики невесты доносились до него словно похоронный набат.

— Мяукай, — хрипло дыша, приказал Пух. — Мяукай, кошечка!..

Таня внезапно замолчала. Она почти насквозь прокусила щеку, приказывая себе больше не издать ни звука. Она сможет.

— Мяукай! — взревел Пух.

Капли пота ручьями стекали из-под маски. Громадное тело тряслось, колыхалось студнем.

Она молчала. Лишь сжатые кулаки и ногти, вонзившиеся в ладони, буквально вопили о том, что сейчас приходилось испытывать этой женщине.

— Кролик, мяукай ты! — заорал Пух. — Или я трахну ее в дырку на лбу!

Пятачок пихнул Леонида. Тот пригнулся, словно в него швырнули горсть шипящих углей. Кошмар продолжался.

Он не закончится никогда!

— Мяукай, — дружески посоветовал жениху Пятачок. — Мы ведь можем передумать и опять поменять вас местами.

— Мяу, — еле слышно произнес Леонид.

— Ну вот, уже лучше. Смотри, Кролик. — Пятачок схватил за волосы голову Леонида и повернул ее в сторону экзекуции. — Гляди. Входит и выходит. Входит и выходит. Замечательно выходит!

— Еще! — брызгая слюной, вопил Пух.

Ремни, удерживающие Татьяну, неистово дергались натянутыми струнами, с потолка сыпалась пыль и труха.

— Еще!

— Мяу. Мяу, — хныча, повторял Леонид.

Он был похож на дрожащую, побитую собаку.

— Еще! Громче!

— Мяу! — заскулил жених уже громче. — Мяу, чтобы вы сдохли! Мяу, мяу! — Его глаза налились кровью, а на губах выступила слюна.

Он рыдал, рвал на себе жидкие волосы и бился головой о стол.

— Мяу! Мяу! Мяу! — Хрустнул сломанный нос, но Леонид и не думал останавливаться.

Пятачок зачарованно глазел на припадок. У него был вид человека, впервые наблюдающего северное сияние.

Вскоре Леонид рухнул в обморок.

Когда Таня увидела это, из ее груди вырвался смех.

— Эй, Кролик!

Хриплый голос, знакомый до дрожи в коленях, вырвал его из небытия. Ошалело оглядываясь по сторонам, Леонид сел, с трудом подобрал под себя ноги, коснулся распухшего носа и поморщился. Сколько прошло времени, пока он находился без сознания? Час, два?

— Давай-давай, приходи в себя, — сказал Пух.

Он сидел за столом и как ни в чем не бывало уплетал мед, черпая его пальцами прямо из банки.

— Надо же, никогда не уважал мед. Но вот стал Винни-Пухом — и полюбил.

— Где она?.. — спросил Леонид и шмыгнул разбитым носом.

Пух понятливо кивнул и указал куда-то в сторону.

Татьяна, полностью одетая, неподвижно лежала на полу. Руки были заведены за спину и связаны веревкой.

— Мы почти закончили, Кролик, — чавкая, сказал Пух. — Осталась одна маленькая деталь.

Леонид смотрел на них с видом умалишенного.

— Вам мало?

— Я же предупредил тебя. Пятачок, принеси волшебную водичку и лекарство.

Мультяшный поросенок нехотя слез со стула и засеменил к выходу.

«Волшебная водичка?.. О чем это он?» — подумал Леонид и поерзал на полу.

Трусы приклеились к ягодицам, измазанным медом, отчего кожа на пятой точке невыносимо зудела.

— Таня жива? — осмелился спросить он.

— Конечно, — ответил Пух, старательно облизывая ложку.

— Тогда отпусти нас! — пискнул Леонид. — Что вам еще от нас надо?

— У тебя плохая память, Кролик. Или уши серой заложило? Давно мыл свои лопухи? — Пух тщательно вытер ложку прямо о себя и закрыл банку.

— Я не понимаю, о чем ты! — прохныкал Леонид.

Голова его невыносимо болела. Мысли путались, спотыкались друг о друга как пьяные подростки на дискотеке.

— Ты забыл, что сделала с собой Белочка? — напомнил ему Пух.

«Мы трахнем твоего мужа и сожжем его лицо», — промелькнуло у него в голове.

Конечности Леонида свело резкой судорогой, лицо исказилось в гримасе.

— Нет! Хватит! Разве вам недостаточно?!

— А тебе-то что волноваться, Кролик? — удивился Пух. — За тебя твоя киска отдуваться будет. Или у тебя память отшибло, пока ты башкой о стол тут бился?

— Не трогайте ее. Пожалуйста!

— Дебилушка. Ты что, и впрямь думаешь, что я буду поливать ее бензином и жечь? Нет. Не хватало еще, чтобы вы наш уютный домик спалили.

В сарай проскользнул Пятачок. В руках он сжимал крохотный стальной термос и шприц.

— Это было бы слишком грубо и не креативно, — продолжал Пух. — Давай сюда.

Пятачок передал другу принесенные вещи и озабоченно заметил:

— Кажется, дождь собирается.

— Офигенно, — безучастно отреагировал самозваный медведь. — Я тоже помню мультик.

— Нет, на самом деле дождь собирается, — обиделся Пятачок. — Тучи все небо затянули.

— А в синем-синем небе порядок и уют, — пробормотал Пух. — Поэтому все тучки так весело поют. — Он открутил крышку и с величайшей осторожностью заглянул в термос. — Знаешь, что там внутри? — спросил этот садист, и его темные глаза нехорошо блеснули.

— Нет, — вымученно просипел Леонид.

Он попытался встать на ноги, но ему стало плохо, и он со стоном опустился на пол, перепачканный кровью и мочой.

— Там волшебная водичка. Она все меняет. В том числе и кожу. Шипит, знаешь ли. Как змея.

— И дырочки оставляет, — подхватил Пятачок.

— Если ты любишь свою киску, то тебе будет без разницы, попала ли на нее эта водичка или нет, — заявил Пух, щелкнув пальцем по термосу. — Главное ведь не то, что снаружи, верно?

— Верно, — поддержал его поганый поросенок. — Главное — внутренний мир.

— Ты очень хорошо сказал, Пятачок, — растрогался Пух. — Эти глупые люди не понимают, что самое важное — это душа, а не внешняя оболочка. Кролик, ты ведь будешь любить свою киску, какой бы она ни была?

— Вы не сделаете этого. — Голос Леонида помертвел, напоминал хруст гальки под ногами. — Вы не тронете ее…