Живым или Мертвым - Грант Блэквуд

— Не тебе об этом судить! Христос! Неужели ты не способен держать себя в руках? Теперь нам нет от него никакого толку. По пуле в каждом колене. Считай, что нам повезет, если он сумеет произнести хоть два членораздельных слова.

Доминик пожал плечами.

— Все равно нам нужен только Хади. Он был курьером. Ибрагим — командир ячейки. Он знает Паулинию, и ничего больше.

— Нам это не известно. Так что давай будем работать так, как я сочту нужным.

— Ладно, договорились.

— Ты меня хорошо понял?

— Да, черт возьми, я же сказал.

Чавес вернулся в комнату и сел на том же месте.

— Сейчас я выну полотенце, — сказал он Ибрагиму. — Будешь кричать — воткну его на место.

Ибрагим кивнул. Его лицо было обильно покрыто потом. Под обоими коленями натекло по луже крови размером с хорошую тарелку. Доминик вынул полотенце. Ибрагим глотнул воздуха, но тут же закрыл рот. Его нижняя губа заметно дрожала.

— Мой друг сегодня слишком раздражительный. Я сожалею. Так давайте поговорим о США. Вы сообщите то, что нам нужно, а мы отвезем вас в больницу.

Ибрагим покачал головой.

Чавес вновь повернулся к Хади:

— А вы? Расскажите нам то, зачем мы прилетели, и мы не возьмем вас с собой.

— Не слушай его, Шазиф… — прохрипел Ибрагим.

Доминик присел на корточки около Чавеса, жестом дав понять, что с ним все в порядке.

— Хади, — сказал он, — давай-ка разберемся в одной мелочи: тебя кто-нибудь видел, когда вы взрывали завод?

— Нет, вряд ли.

— Так кто же мог знать, как ты выглядишь? Кто мог так тебя описать художнику? Или Ибрагим, или кто-то выше. Больше никто.

— Но зачем?

— Для зачистки концов. Возможно, кто-то решил, что ты ненадежен. Подумай своей головой. Ибрагим получает от больших шишек приказ убрать тебя. На телевидении появляется твой портрет, и ты получаешь приказ уйти в бега. Как иначе Ибрагим убедил бы оставшуюся парочку погнаться за тобой? Без этого Ибрагиму пришлось бы попросту приказать им убить своего товарища без какой-то видимой причины. Ну, какие можно сделать выводы?

Хади действительно задумался на несколько секунд, а потом искоса взглянул на Ибрагима. Тот покачал головой. Из уголков его рта сбегали на подбородок две струйки слюны.

— Неправда.

— Хади, он предал тебя, а теперь сидит рядом с тобой и нагло лжет в глаза, — сказал Доминик. — Неужели ты согласен это выносить?

Хади кивнул.

— Это действительно невозможно вынести.

Доминик вскинул оружие, резко повернул руку и выстрелил Ибрагиму в глаз. Кровь и мозги разбрызгались по стене. Ибрагим сполз набок и застыл, только левая рука еще секунд десять дергалась и лишь потом замерла. Чавес ударил Доминика по руке.

— Христос всемогущий! Ты ох…л?!

Доминик снова выпрямился и отступил на пару шагов. Хади скорчился и громко захныкал. Доминик подошел к нему и приставил дуло пистолета к его виску.

— Не смей! — крикнул Чавес. — Дом, нет!

Доминик быстро взглянул на него. Чавес держал в руке пистолет, направленный в сторону Доминика, но еще не прицелился. Доминик качнул головой и опять повернулся к Хади.

— Дом, не делай этого…

Доминик наклонился и сказал Хади:

— Если окажется, что тебе нечего сказать, я и с тобой разделаюсь. Всажу пулю в ухо. Или сделаешь то, что я прикажу, или погибнешь.