Книга белой смерти - Чак Вендиг

15 ОКТЯБРЯ

Перевал Монарх, штат Колорадо

– Возможно, это просто простуда, – сказал Пит Корли, ежась от холода на водительском сиденье. Он подул на руки, чтобы их согреть. – Ты чихнул, и что с того, черт возьми? Мы высоко в горах, здесь холодно, здорово холодно, так что совершенно естественно, что ты чихнул; можно сказать, у тебя… кран подтекает.

Словно в ответ на его слова, Лэндри высморкался в бумажный носовой платок.

– Нет, все не так. А даже если и так, все равно это никак не узнаешь.

После вчерашнего неожиданного чихания – за которым последовал залп еще из десятка – они решили остановиться и переночевать здесь, на перевале Монарх. На улице было очень холодно, но с помощью спальных мешков и одеял они кое-как продержались. Однако теперь холод вступил в свои права. Тепло, которым они вчера наполнили салон «Зверя», уже давно улетучилось, похищенное высокогорным холодом.

– Ладно, – постарался как можно небрежнее произнести Пит, – рано или поздно мы это выясним, потому что, как однажды любезно указала поэтесса Эмили, «Раз к Смерти я не шла – она ко мне явилась в дом»[141].

– Ты спрашивал у меня про Гомера, а теперь сам заводишь разговор об Эмили Дикинсон[142]? Блин! Если б я сейчас не был таким сопливым, как рукав дошкольника, я бы поцеловал тебя в твои поганые губы. Где ты изучал поэзию?

– У меня был поэтический этап, – объяснил Пит. – Такое наступает рано или поздно, когда пишешь тексты песен. – Он облизнул губы. – Твою мать, весь этот гнетущий бред убивает мое желание «встать и пойти». – Он потянулся к ключу зажигания.

– Подожди! – остановил его руку Лэндри.

– Чего еще ждать? – спросил Пит.

– Подожди, мы не можем ехать.

– Это еще почему, твою мать?

– Я хочу, чтобы ты хорошенько подумал. Мы собираемся ехать через весь этот проклятый апокалипсис, чтобы повидаться с твоей семьей. Я болен…

– Так, дружок, заканчивай эти жалобные нюни, иначе я вызову полицию и заткну их сам. Я понимаю, что ты чувствуешь себя неважно, но идти на попятную нам нельзя.

Шмыгнув носом, Лэндри нахмурился – а его хмурый взгляд был страшным оружием.

– Нет, болван, ты меня не понял. Ты говорил, что твои жена и дети укрылись в каком-то… бункере для богатых. Возможно, они здоровы.

– Да, будем надеяться, они здоровы, черт побери, и…

Ой!

Ой!

Должно быть, Лэндри увидел выражение лица Пита, потому что он сказал:

– Вот теперь ты понял.

– Мы можем их заразить.

– По крайней мере, заразить их могу я, потому что я болен.

– Да, и это означает, что и я тоже болен.

– Этого мы еще не знаем.

– Если зараза у тебя, она и у меня. Давай просто остановимся на этом, хорошо? Твою мать! Твою мать! Я не смогу повидаться со своими детьми!

Лэндри подался к нему.

– Ты не… – Он выразительно крутанул пальцем вокруг головы. – Полная задница. Но ты пока что еще не болен. Я заразен, а ты – нет. Возможно, ты еще успеешь. Если только не будешь напрасно терять время.

– Если мы не будем напрасно терять время.

– О нет, нет, нет! – Лэндри щелкнул языком. – Ты. Я никуда не еду.

– Но…

– Ты у нас мужественный Тарзан, а я – больной задохлик. Договорились?

Пит помимо воли рассмеялся.

– И что я должен сделать? Просто распахнуть дверь и дать тебе пинка под зад, вышвырнув на снег, после чего как ни в чем не бывало поехать дальше?

– Нет, я уже думал над этим. Я изучил карту. Ты отвезешь меня к шоссе номер пятьдесят и высадишь на пересечении с пятьсот пятидесятым. А дальше я уже сам пешочком.

– Куда именно?

– ВУрэй.

– Твою мать, что такого в этом Урэе?

– Дзинь-дзинь, туда придет стадо.

– Нет… да, это я знаю… я хочу сказать, что такого там сейчас?

– Люди. – Лэндри пожал плечами. – Что-нибудь. Ничего. Я не знаю. Но могу прийти туда и что-нибудь подготовить к приходу лунатиков. Разведать, что к чему, выяснить, что происходит…

– Нет, нет, засунь себе это в задницу!

– Сам себе суй туда, рок-звезда.

– Главное нерушимое правило – не разрушать группу! – вскипел Пит.

– Свою группу ты разрушал каждый день своей долбаной жизни.

– Да, но сейчас я стараюсь измениться.

– Так меняйся! Отправляйся к своей семье. Будь с ней. Обрети спокойствие. А потом возвращайся ко мне, с близкими или без них. Найдешь меня в Урэе. Не могу сказать, привезешь ты свою семью или нет, но сам ты приедешь.

У Пита спутались мысли. Он всерьез задумался над словами Лэндри. Если честно, до сих пор он не предполагал возвращаться вот так – но, опять же, он вообще старался об этом не думать. Наверное, это было глупо – заявиться к своей семье вместе с любовником-гомиком в надежде на то, что остаток дней в этом рушащемся мире они проживут вместе. Однако в глубине души, под многими слоями циничных мозолей, Пит, пожалуй, оставался романтичным глупцом – или, по крайней мере, просто обычным глупцом, – и сейчас он приходил к выводу, что вся эта долбаная затея была абсолютно дурацкой.

– Пешком ты не пойдешь. Я тебя отвезу.

– У тебя нет времени, рок-звезда, ты и так живешь в долг. Высадишь меня там, где я сказал, и поедешь к своим.

– Лэндри…

– Заткнись! Дело решено, и не спорь.

Пит собрался с духом.

– Я тебя люблю.

– Да, да, и я тебя тоже люблю. А теперь педаль в пол, рок-звезда! Мне предстоит долгий путь пешком, а тебя ждет чертовски долгий путь на машине.

70

Единственный способ выйти – это пройти насквозь

Мы осушили политическое болото и очистили нашу страну от заразы иностранцев, дураков и демонов. Мы одержали победу в Священной расовой войне и сожгли дотла СОП[143]. Хант мертва, а Крил воцарился на престоле. Присоединяйтесь к новой нации под Белым Богом в Инсбруке, штат Миссури!

15 ОКТЯБРЯ

Инсбрук, штат Миссури

Два столкнувшихся мира.

С одной стороны – бассейны, поля для гольфа, коттеджи. Великолепный ландшафтный дизайн, озера с ухоженными берегами и рощицы деревьев, озаренных пламенем осенних красок. С другой стороны – боевики ДАВ: люди в камуфляже, автоматические винтовки, армейские грузовики, бронетранспортеры и лжесолдаты, запускающие беспилотники над обширной курортной зоной. Издалека доносятся звуки учебной стрельбы. В другой стороне – сотрясающий землю грохот взрывов. Рядом музыка в стиле кантри. Повсюду американские флаги. И другие флаги: Гадсденовский флаг с непокорной змеей, флаг Конфедерации, теперь уже без претензий на то, что он лишь символ прав штатов и гордости южан, и знамя ДАВ с молотком, мечом и змеей.

Все это напоминало Мэттью одно: поместье Озарка Стоувера в Индиане. Все то же самое, только в других масштабах, полное оружия, эволюционировавшее в свою самую страшную форму: озера и танки, гольф и винтовки, расизм