Исступление. Скорость - Дин Кунц

– Я оставлю тебя прикованным к кровати. – С этими словами Билли сунул пистолет в кобуру, висевшую на ремне.

Когда Стив Зиллис увидел, что пистолет покинул руку Билли, на лице его отразилось облегчение, но тревога в глазах осталась.

Билли вырвал шнур из телефонной розетки и из аппарата, сунул его в мешок для хлеба.

– Не хочу, чтобы ты кому-нибудь звонил, пока не остынешь и не обдумаешь то, что я сейчас тебе скажу.

– Ты действительно не собираешься меня убивать?

– Действительно. Ключ от наручников я оставлю на кухонном столе.

– Хорошо. На кухонном столе. Но как мне это поможет?

– После моего ухода ты сбросишь матрац с металлической рамы. Она разборная, держится на болтах и гайках.

– Да, но…

– Свернешь гайки с болтов своими пальчиками.

– Может, они заржавели…

– Ты здесь живешь только шесть месяцев. За это время они не заржавели. Если какие-то очень уж крепко закручены, вращай части рамы, ослабь соединение. Ты что-нибудь придумаешь.

– Я смогу что-нибудь придумать, все так, но я так и не могу понять, почему ты все это сделал? Ты не можешь верить, что я убил Джудит Кессельман, как ты сказал. Я знаю, ты не можешь в это верить. Тогда в чем дело?

Билли убрал в хлебный мешок баллончик с «мейсом».

– Я не собираюсь объяснять, и ты не захочешь этого знать. Поверь мне, не захочешь.

– Посмотри на меня, – заверещал Зиллис. – Глаза щиплет. Я сижу в луже мочи. Это унизительно. Ты ударил меня этим пистолетом, содрал кожу, ты причинил мне боль, Билли.

– Могло быть хуже, – заверил его Билли. – Гораздо хуже.

Решив истолковать его слова как угрозу, Зиллис дал задний ход:

– Ладно. Хорошо. Я тебя слышал. Я успокоился.

– В зависимости от того, как крепко закручены гайки, на разборку рамы у тебя уйдет как минимум час, может, два. Ключ от наручников возьмешь на кухне. Воспользовавшись им, сразу начинай собирать вещи.

Зиллис моргнул:

– Что?

– Позвони Джекки, скажи, что ты увольняешься.

– Я не хочу увольняться.

– Спустись на землю, Стив. Теперь мы не сможем видеться каждый день. Учитывая, что я знаю о тебе, а ты знаешь обо мне. Тебе лучше уехать.

– Куда?

– Мне без разницы. Но за пределы округа Напа.

– Мне тут нравится. А кроме того, прямо сейчас я уехать не могу.

– В пятницу придешь в таверну за расчетом. Я оставлю для тебя конверт. Джекки передаст его тебе. С десятью тысячами долларов. Их тебе хватит, чтобы обосноваться в другом месте.

– Я ничего не сделал, а всю мою жизнь поставили с ног на голову. Это несправедливо.

– Ты прав. Это несправедливо. Но будет именно так, а не иначе. Твоя мебель не стоит и гроша. Можешь ее здесь и оставить. Собери личные вещи и в пятницу вечером уезжай из города.

– Я могу позвонить копам. Предъявить обвинения.

– Правда? Ты хочешь, чтобы копы побывали на месте преступления, увидели порнокассеты, эти манекены в соседней комнате?

Несмотря на страх, Зиллис из жалости к себе надулся.

– Кто умер и назначил тебя Богом?

Билли покачал головой:

– Стив, ты жалок. Ты возьмешь десять тысяч, порадуешься, что остался жив, и уедешь. И вот что еще… больше никогда не звони Манди Поллард.

– Постой. Ты не можешь…

– Не звони ей, не встречайся с ней. Никогда.

– Билли, она может полностью изменить мою жизнь.

– Она – милая девушка. Она – порядочная девушка.

– Именно про это я и говорю. Я знаю, я очищусь от прошлого. Если она…

– Хорошая женщина может круто изменить жизнь мужчины. Но не мужчины, который так глубоко залез в крысиную нору, как ты. Если ты хоть раз позвонишь ей или увидишься с ней, я это узнаю. И я тебя найду. Ты мне веришь?