Идеальный сын - Лорен Норт

– Марк занял у Йена денег. Много денег. А я совершенно ничего об этом не знала, но Йен не сможет получить свои деньги, пока я не разберусь с финансами.

– Если подпишешь, то разбираться и не придётся. А дело-то непростое. Бумаги всякие составлять, на связи быть с разными компаниями и людьми. А подпишешь – и не надо будет ни о чём думать, всё сделают за тебя.

– А ведь и правда, – киваю я. У Шелли получается говорить так убедительно, что часть меня просто хочет схватить ручку и сразу же поставить подпись.

– Но… – начинает за меня Шелли.

– Но я не то чтобы очень доверяю Йену.

– Ага, но смотри, доверять ему в этом случае и не нужно. Он по закону будет обязан исполнить всё в точности по завещанию.

– Да, верно, – колеблюсь я, – так что же делать?

Шелли улыбается, сжимает мне руку.

– Неделя у тебя выдалась та ещё. Сегодня подписывать не стоит. Ты это дело обдумай, а на следующей неделе поймёшь, к чему склоняешься.

– Да, ты права, – отвечаю я, радуясь, что Шелли приняла решение за меня, пусть даже и отложить проблему на пару дней.

Засовываю бумагу в ящик под микроволновкой, уже заполненный до отказа какими-то обрывками и меню доставок, которые нам с тобой уже не понадобятся. Рукой толкаю всю эту кучу внутрь, чтобы ящик закрылся.

– Отлично, – широко улыбается мне Шелли. – Я только загляну в ванную, а потом – ужин. Проголодалась, наверное?

В ответ мой желудок издаёт жалобный стон, и Шелли смеётся, а я замечаю, что улыбаюсь.

– Значит, договорились, – говорит она. – Я быстро.

Облокачиваюсь на стул, закрываю глаза, чувствую, как меня наполняет тепло комнаты. С Шелли мне теплее раза в два.

Когда я вновь открываю глаза, на пороге кухни показывается Джейми, глаза как плошки, устал. Волосы торчат во все стороны, как будто его уже несколько дней не причёсывали. А ведь это и правда так.

– А Шелли что, ушла? – спрашивает сын, ища её глазами на кухне.

– Нет, малыш, не ушла, она просто в ванной.

Его лицо растягивается в широкой улыбке. Джейми плюхается на стул и констатирует:

– Здорово.

– Жаль, я так сегодня раскисла, – говорю я, когда Шелли возвращается на кухню. – Но мне лучше, кажется.

– А я и не заметил особо. Было весело, – радостно улыбается Джейми Шелли.

– Не расстраивайся, Тесс, – тоже с улыбкой отвечает мне та, ставя между нами горячее блюдо с едой. – У тебя был упадок сил, но ты со всем сможешь справиться, точно тебе говорю.

– Спасибо тебе, – благодарю я шёпотом, и мне хочется ей сказать не два слова, а много больше.

– Поешь, станет гораздо лучше, вот увидишь, – добавляет она, кладя мне на тарелку большой кусок куриной грудки, а потом вдоволь моркови и грибов, поливает всё соусом, и моя тарелка превращается в светло-оранжевый водоём. А потом добавляет картофельное пюре, блестящее от сливочного масла, и брокколи.

И я ем так, будто голодала целый месяц. Вкусно, очень. Здоровая пища. Соус солоноватый, тёплый, овощи и мясо мягкие. Какое-то время на кухне полное молчание, только и слышно, что клацанье приборов о тарелки.

Хочу сказать что-нибудь обычное, предложить нейтральную тему для разговора, чтобы он к тебе в конце концов не сводился. Но в голове пустота.

– Это просто чудесно, – произношу наконец, – лук измельчён идеально.

Улыбаюсь Джейми.

Шелли смеётся, и сын тоже. Интересно, я ли их рассмешила, или у них появилась своя шутка, пока они вместе играли и готовили ужин? Хочу уже спросить, что за шутка такая, но Шелли заговаривает первой.

– А я рассказывала, что готовлюсь переплыть Ла-Манш?

Мы с Джейми отрицательно качаем головами.

– Поплыву через весь пролив, от нас и до Франции. Безумная идея. Особенно учитывая, что я плавать-то особо не умела ещё несколько лет назад, а вот Дилан воду всегда обожал. Я рожала его в воде, поэтому он у нас с первых секунд жизни был пловцом.

Шелли на секунду замолкает, касаясь пальцами кулона на шее.

– После его смерти я как-то само собой стала приходить в наш местный бассейн. Просто садилась на скамейку и сидела. Жарко, влажно, а я слушаю, как плавают, как дети в воде плещутся. А потом взяла и решила: поплыву. И теперь почти каждый день плаваю. Там особенно чувствуешь, что Дилан рядом.

В выражении её лица что-то меняется, даже во всём её теле – будто внутри её гасят свет. У Шелли столько радости, столько сил, – как это у неё получается, мне не понять. Но что-то я всё же понимаю – эту боль, которая как ножом режет её, стоит только вспомнить о Дилане.

– А сколько проплыть надо? – спрашиваю я.

– Тридцать три километра.

– Ого, – восхищается Джейми, не забывая снова набить рот.

– Это где-то тысяча бассейнов. Но у меня подготовка идёт поэтапно, чтобы без травм. Время ещё до августа есть, поэтому я пока не волнуюсь. Но вот через пару месяцев начнутся тренировки в открытом море, посмотрим, каково мне будет.

– Офигеть просто.

– Спасибо, – кивает Шелли. – Хорошо, когда есть что-то полезное, на что можно направить силы. Я ещё веду сбор средств для разных благотворительных организаций: одна – это фонд, финансирует исследования в области лечения лейкемии, а другая помогает тем, кого постигла утрата. А ещё летом будет проходить благотворительная акция – соревнование по лучшей готовке на гриле, музыка будет, лотерея. Приходи обязательно.

Джейми головой так и кивает, вверх-вниз, улыбается, смотрит на Шелли, от восхищения глаза широко раскрыл.

– Может быть, приду. – Зачерпываю ещё еды, но вкуса не чувствую, одна горечь во рту. В желудке словно спазм, едва не выплёвываю кусок обратно. Быстро перевожу взгляд с Джейми на Шелли и обратно. Мой сын в последнее время был такой тихий, так глубоко ушёл в себя, но с Шелли он такой, как раньше.

Мне бы успокоиться, даже порадоваться, что Джейми, как я, нашёл в Шелли друга. И я рада, конечно, но почему он на меня-то так не смотрит, такими же горящими глазами, почему не думает, какая я крутая? А просто я не крутая совсем. Поломанная. Ты меня, Марк, поломал.

Снова меня накрывает приступ усталости, и я едва держусь, чтобы не уснуть. Мысли застилает серый туман.