Синдром Коперника - Анри Лёвенбрюк

— Месье Равель, если речь идет о шизофрении, то тут необходимо то, что мы называем комплексным лечением. Должна быть обеспечена последовательность всех процедур, желательно при участии одного и того же психиатра и медперсонала. Расстройства, которыми вы страдаете, слишком серьезны, чтобы относиться к ним легкомысленно. Вам следует не только принимать нейролептики, вам также необходима психотерапия. Позвольте мне направить вас к специалисту…

— Нет! У меня нет никакого желания увидеть еще одного доктора Гийома. Все, что я хочу, — это узнать ваше мнение. Мнение такого человека, как вы. Вы же не можете меня заставить? — сказал я, выпрямляясь.

— Нет, конечно. Если только вы не представляете опасность для общества. Как вы полагаете, вы представляете угрозу для ваших сограждан?

— Нет-нет. Я в жизни и мухи не обидел! Вы должны мне помочь, мадам. Я ведь немного прошу. Все, что мне нужно, — это чтобы вы помогли мне узнать, действительно ли голоса, которые я слышу, — галлюцинации.

— А что другое это, по-вашему, может быть?

Я пожал плечами. Это был излюбленный аргумент доктора Гийома. А что, по-вашему, это может быть еще? Да, это основной вопрос. Единственный, заслуживающий внимания.

— Я же вам уже говорил… По-моему, это мысли людей. Я слышу мысли людей.

— Как давно вы слышите эти голоса?

— Не знаю. Я плохо помню свое прошлое. Но думаю, что по крайней мере пятнадцать лет.

— И вы их слышите постоянно?

— Нет. Не все время. Существуют признаки, что я их вот-вот услышу. Начинается головная боль, головокружение, потом двоится в глазах. Напоминает эпилептический припадок. Здесь, к примеру, я их не слышу.

— Вы не слышите моих мыслей?

— Нет.

Я скривился:

— Вы мне не верите, не так ли? Под тем предлогом, что я не слышу ваши мысли, вы мне не верите?

— Я здесь не затем, чтобы вам верить, месье Равель. Все, что я могу для вас сделать, — это помочь вам во всем разобраться… И прежде всего, справиться со страхами. Вы выглядите испуганным.

— А вы бы не боялись, если бы услышали голоса террористов за несколько секунд до взрывов в Дефанс?

— И что говорили эти голоса? Они велели вам заложить бомбы?

Я покачал головой:

— Да нет же! Вовсе нет! Я прекрасно понимаю, к чему вы клоните! Вы хотите сказать, что, возможно, я и заложил эти бомбы, а в таком случае я действительно представляю угрозу для общества, и раз — вы избавитесь от меня с помощью принудительной госпитализации!

— Это не входит в мои намерения. Но я вижу, что вам известен сам термин «принудительная госпитализация». С вами такое случалось?

Теперь она меня почти раздражала. Вопреки моим ожиданиям, она уже смотрела на меня обвиняющим взглядом. Возможно, она ничем не лучше доктора Гийома.

— Нет, ни разу! — ответил я сухо. — Но я ведь не полный идиот. Я читал книги. И знаю, что такое принудительная госпитализация.

Некоторое время мы молчали. Она не сводила с меня глаз. Мне показалось, что я снова вижу в них проблеск уважения, который заметил в начале нашей беседы. Мое доверие к ней отчасти восстановилось.

— По правде сказать, я считаю себя достаточно умным, — пробормотал я. — Я всегда стараюсь во всем разобраться. Делаю множество записей. Читаю кучи книг. А шизофреники умные?

— В целом у пациентов, страдающих шизофренией, аи-кью ниже среднего… Но это не более чем статистика. Однако следует признать, что они склонны к расстройствам интеллектуальной сферы, таким как недостаток внимания, трудности с речью… Но встречаются и очень умные люди, страдающие шизофренией, например знаменитый лауреат Нобелевской премии по экономике Джон Нэш.

— А что, если вы дадите мне тесты на внимание или тесты для определения ай-кью? Я уверен, что мои показатели будут выше средних! Это было бы доказательством, что я не шизофреник?

Она покачала головой.

— Пока это доказывает, что вы весьма самонадеянны. Месье Равель, — заявила она откровенно, — вот что я вам предлагаю. На первых порах мы не будем касаться вопроса о том, страдаете ли вы шизофренией, и сосредоточимся на голосах, которые вы слышите. Именно это в настоящий момент вызывает у вас больше всего затруднений, и я полагаю, что сначала следует заняться именно этим. Что скажете?

— Даже не знаю…

— Я не могу вас заставить. Но эти ваши голоса действительно мешают вам в повседневной жизни. Если вы и правда не хотите обратиться к психиатру, — чего я решительно не одобряю, — мы можем хотя бы попытаться поработать над этим. Не знаю, смогу ли я вам помочь, но думаю, что вам необходимо в этом разобраться.

— Вы хотите, чтобы я снова к вам пришел, так ведь?

— Вам решать.

Я немного подумал.

— Мне не удается справиться с этим самому, — признался я наконец.

— Это вполне понятно. Вы мне говорили, что у вас есть родители… Они могут вам помочь?

— Нет. Не сейчас. Их нет в городе.

— С расстройством, которым вы страдаете, трудно справиться в одиночку, месье Равель. Но вы никогда не должны забывать, что это расстройство, а не приговор. Возможна ремиссия. То, что вы признаете существование этого расстройства, уже неплохо.

— Согласен, но, в конце концов, когда мы обсудим мои галлюцинации, вы мне скажете, что я шизофреник, и мы вернемся к тому, с чего начали…

— Я вам уже говорила, что не пользуюсь подобными терминами. Повторяю: пока мы не будем касаться этих вопросов и сосредоточимся на голосах, которые вы слышите.

— Ну ладно, — ответил я неуверенно. — Я готов попробовать.

— Отлично. Тогда договоримся о следующей встрече.

— Согласен.

Она взяла другой черный журнал, поменьше, и я увидел, как она облизывает кончик пальца, когда переворачивает страницу. Мне показалось, что так же делает моя мать, но мне никак не удавалось себе это представить. У меня не получалось разглядеть ее лицо, когда она совершала именно этот жест, однако я был уверен, что он как-то с ней связан… И это было довольно странно. Подобно тем снам, где у людей есть имя, но нет лица.

— Вы сможете прийти послезавтра?

— Да. Я… Я ничем не занят.

— Вы не работаете, месье Равель?

— Работаю. Но не сейчас…

— Тогда послезавтра, в пятнадцать часов.

Я спросил, сколько я ей должен, и тут же расплатился. Она встала с улыбкой и протянула мне руку.

— До свидания, месье Равель. Постарайтесь отдохнуть. Судя по вашему виду, вы в последнее время мало спали, а усталость безусловно не идет вам на пользу.

Я тоже встал и пожал ей руку, внезапно осознав глубокий смысл этого простого жеста. Жест, который мне нечасто случалось делать. Пожать руку. Словно пообещать действовать заодно… Что-то вроде этого. Руки у меня не страдают шизофренией.