Возьми мое сердце - Мэри Хиггинс Кларк

— Мистер Истон, вы первым заговорили с Грегом Олдричем?

— Скорее наоборот: Олдрич первый заговорил. Он уже принял на грудь...

— Возражаю! — вмешался Мур.

— Возражение принимается. — Судья Стивенс кивнул и обратился к Джимми: — Мистер Истон, отвечайте, пожалуйста, только на поставленный вопрос.

Джимми постарался изобразить на лице раскаяние.

— Ладно...

Тут он наткнулся на сердитый взгляд Эмили и поспешно прибавил:

— ...ваша честь.

— Мистер Истон, не могли бы вы передать содержание вашей с мистером Олдричем беседы?

«Вот он, — подумала Эмили. — Ключевой момент процесса».

— Ну, дело в том, — начал Джимми, — что мы оба пропустили по паре стаканчиков, мы оба были немного подавлены. Вообще-то я обычно не люблю вспоминать про тюрьму, сами понимаете, ничего приятного, но тогда я целый день искал работу и везде получил отказ. Вот я и признался Олдричу, что даже при большом желании такому, как я, трудно встать на правильный путь.

Джимми заерзал на стуле.

— А я этого очень хочу, — заверил он присутствующих.

— И как Грег Олдрич отреагировал на ваше признание?

— Сначала никак. Он вынул мобильник и набрал номер. Раздался женский голос. Когда женщина узнала, кто звонит, то распсиховалась. Начала так громко орать, что даже мне было слышно. Она просто визжала: «Грег, оставь меня в покое!» Потом она, скорее всего, отключила телефон, потому что подозреваемый показался мне явно на взводе, словно готов был каждого стереть в порошок. Он посмотрел на меня и сказал: «Моя жена. Убил бы ее!»

— Повторите, пожалуйста, последнюю фразу, мистер Истон, — попросила Эмили.

— Он посмотрел на меня и сказал: «Моя жена. Убил бы ее!»

— Грег Олдрич сказал: «Моя жена. Убил бы ее!» — медленно произнесла обвинитель, давая присяжным время обдумать эти слова.

— Да.

— И этот разговор происходил два с половиной года назад, второго марта, примерно в полседьмого вечера?

— Да.

Эмили украдкой взглянула на Олдрича: тот покачивал головой, словно был не в состоянии поверить в происходящее. Она заметила, что на лбу подозреваемого выступила испарина. Мур что-то шептал своему клиенту, очевидно стараясь успокоить. «Бесполезно, — подумала Эмили. — И это я еще не копнула вглубь».

— Мистер Истон, как вы отреагировали на заявление мистера Олдрича?

— Я понял, что он бесится. Ну, сердится. У него все лицо побагровело, он изо всей силы грохнул телефоном о стойку. Но я-то был уверен, что он преувеличивает, поэтому решил сострить и ляпнул: «Я на мели. Двадцать тысяч баксов — и дело сделано!»

— Что случилось потом?

— В баре появился какой-то парень, он сразу узнал Олдрича и направился прямо к нему.

— Мистер Олдрич вас познакомил?

— Нет, тот парень только обмолвился, что видел Натали в «Трамвае "Желание"» и что она была бесподобна. Именно так: «бесподобна».

— Как повел себя мистер Олдрич?

— Он скривился и ответил, что Натали бесподобна в любой своей роли, а потом взял и отвернулся. Тот парень только пожал плечами и пошел к столикам, а потом я заметил, как oн подсел к какой-то компании.

— Вы поняли, что тот человек имел в виду Натали Райнс?

— Да я сразу догадался! Я люблю кино, и видел ее в фильме, за который ее номинировали на «Оскар». Афиши «Трамвая» тоже везде висели.

Эмили глотнула воды.

— Мистер Истон, что происходило дальше, после того случайного вторжения?

— Я просто попытался пошутить и воскликнул: «Ого, да вы женаты на Натали Райнс! Я согласен прикончить ее, но уже за большую сумму».

— Как отреагировал на это предложение мистер Олдрич?

— Он посмотрел на меня и с минуту просто молчал, а потом осведомился: «За какую же сумму, Джимми?»

— Что вы на это ответили?

— «Пять тысяч на руки и двадцать тысяч — после исполнения». Опять же, я просто дурачился.

— Что затем сказал мистер Олдрич?

«Мне надо подумать. Оставь свой номер телефона». Я написал ему номер и собрался уходить, но прежде заглянул в сортир. Наверное, он решил, что я уже на улице, потому что через пять минут, когда я мыл руки, раздался тонок. Это был Олдрич. Он сообщил, что принимает мои условия и назавтра я должен мниться к нему домой и получить пять тысяч наличными.

— Мистер Олдрич предложил вам явиться к нему на следующий день? То есть третьего марта?

— Да, к четырем часам. Он пояснил, что домработница к тому времени уже уйдет. Он сам будет стоять на углу и впустит меня в здание, тогда швейцар не обратит на меня внимания. Олдрич велел мне надеть солнечные очки и шляпу. Я так и сделал, и мы встретились на углу его дома. Потом он переждал, пока какие- то люди не вышли из такси, и мы вместе с ними поднялись на лифте.

— Вы отправились к нему в квартиру, и он передал вам пять тысяч долларов за убийство Натали Райнс?

— Да, и еще ее адрес в Нью-Джерси и график занятости в театре.

— Мистер Истон, не могли бы вы описать квартиру мистера Олдрича?

— Находится на шестнадцатом этаже. Шикарная. Представляете, всего две квартиры на этаже! Большая прихожая. Гостиная белая по цвету, а посередине я запомнил огромный мраморный камин с резьбой. Ковер там был вроде восточный, сплошь синий с красным. Прямо напротив камина стоял голубой диван, а по бокам от него — мягкие стулья. У окна я заметил еще один диванчик. На стенах много картин.

— Как долго вы там пробыли?

— Совсем недолго. Олдрич даже не предложил мне присесть. Он явно был весь на нервах. Он выдвинул ящичек стола рядом с диваном, вынул оттуда деньги и отсчитал пять тысяч баксов.

— Как вы поступили после этого?

— Я поинтересовался, как мне получить остальные деньги, когда работа будет сделана. Он ответил, что копы, наверное, будут его допрашивать, когда найдут тело, ведь он ее муж, ли еще они на грани развода. В итоге мы договорились, что через неделю после похорон Олдрич сам позвонит мне откуда-нибудь из телефонной будки и назначит встречу в кинотеатре на пересечении Пятьдесят седьмой улицы и Третьей авеню.

— Именно с такой договоренностью вы покинули квартиру?

— Да. Но потом я стал размышлять. Натали Райнс — настоящая знаменитость, и если с ней что-то случится, то поднимут нереальный кипеж, копы не дадут никому проходу. И я могу живо схлопотать пожизненное... В общем, я хоть и взял пять кусков, но сразу понял, что, скорее всего, не потяну такое дело. Все-таки я не киллер.

— Как вы уведомили мистера Олдрича, что не потянете такое дело?

— Я послал ему письмо, что вряд ли гожусь для той работы, которую он мне поручил, и что благодарю его за выданный мне невозмещаемый аванс.