Вселенная нелюдей - Влад Райбер

Я возразил ему, ведь он говорил мне всё это, дабы я согласился отдать своё тело. В ответ я услышал:

– Да, но я тебе не вру. Я говорю, как есть.

Слова мёртвого Димы твёрдо застревают у меня в голове. Они будто плохие мысли, которые снова и снова повторяются. Мне даже нечего сказать против. Я просто жду, что всё это пройдёт само.

Я терплю его присутствие, терплю его слова, его непереносимую вонь, но он всегда остаётся со мной дольше, чем мне хватает выдержки. Я держусь, чтобы не закричать. Когда он уходит, в комнате остаются мухи. Меня раздражает их жужжание, меня раздражает всё. Сил не хватает, я просто лежу и смотрю в потолок.

Осталось полтора месяца, и тогда он умрёт. Долгие, бесконечные полтора месяца.

17 июля 2004 года

Он мешает мне спать. Приходит ночью, чтобы ещё раз напомнить, как ничтожен я и как ничтожна моя жизнь. Сегодня ночью мёртвый Дима рассказывал мне, что люди боятся не смерти, а боятся умирания. Человек приходит к врачу, чтобы удалить больной зуб. Ему страшно не от того, что придётся расстаться с зубом, он боится боли. Но всё это длится недолго, и вот его мучения закончены, наступает покой.

Я лежал и смотрел на него, думал, что его облик не способен вызвать у меня ещё большее отвращение, но вдруг у него отвалилась голова. И грохнулась на пол. На секунду я подумал, что эта тварь сдохла, но он сказал мне смущённым голосом:

– Прости, я не хотел, чтобы это случилось при тебе. Моя линька заканчивается.

Я потребовал, чтобы он немедленно убрался. Безголовое тело послушалось. Оно поднялось, затем опустилось на колени, чтобы подобрать голову с пола. Я увидел, что из дыры, там, где раньше была шея, выглядывает круглая зубастая пасть. Может быть, мне только померещились в темноте эти длинные острые, будто иглы, зубы.

Уходя, чудовище сказало мне:

– До завтра.

Мне пришлось встать, чтобы стереть мерзкие пятна и убрать чёрные пряди волос, прилипшие к полу.

Получается, что, если бы я сам снёс ему голову, – это бы не помогло. Она лишь отмершая ненужная часть. Интересно, есть ли у этих существ уязвимые места?

19 июля 2004 года

Пролежал целый день в постели. Пытался слушать альбом Аврил Лавин, но, когда настроение паршивое, не помогает даже любимая музыка.

Нет сил ничего делать. Простая уборка вызывает усталость: приношу ведро с водой, протираю пол, и уже хочется рухнуть обратно в кровать. Сегодня встал на весы, оказалось, что потерял три килограмма за пару недель. Я и без того хилый, а тут ещё похудел. Смотрю на себя в зеркало – щёки стали впалыми. Стараюсь нормально есть, но аппетита совсем нет. Ем, потому что надо.

Лежу смотрю на ленту от мух с жутким названием «Липкая смерть». Она вся покрыта мёртвыми насекомыми, только одна муха ещё жива. Время от времени она дребезжит единственным свободным крылом. Уже намертво приклеилась, но всё ещё надеется выбраться.

Я думаю: а может быть, я как эта муха? Может быть, я уже обречён? Мне только кажется, что я держусь молодцом, а на самом деле попался в ловушку? Мёртвый Дима мог бы плюнуть на меня и найти другого подростка, но он всё ещё является ко мне. Я для него ценный экземпляр.

Я как оголённый нерв. Даже моя семья не хочет лишний раз со мной разговаривать, видя, что я не в себе. А вдруг я на самом деле ничтожество и гожусь только для того, чтобы стать временным телом для нектохеты?

22 июля 2004 года

Не писал пару дней. Я начал отжиматься от пола по утрам, заставляю себя делать зарядку. Не хочу совсем зачахнуть. Гуляю, катаюсь на велосипеде, то ли для себя, то ли для того, чтобы родители видели, что я не погибаю. Стараюсь думать, что время на моей стороне, но каждый день даётся мне мучительно тяжело.

Недавно встретил Свету на улице. На фоне отчаяния я больше не чувствую волнения перед ней. Посмотрел на неё без опаски, и она это заметила. Она смотрела на меня без интереса. Я для неё обычный парень, каких много вокруг.

Я испытываю чувства к ней. Это правда. Но я больше не собираюсь ничего с этим делать. Если она меня сейчас отошьёт, то это меня окончательно раздавит.

23 июля 2004 года

Я беседую с безголовым Димой. Это так нелепо, что иногда я начинаю истерически смеяться в его присутствии. Сегодня ночью я сказал, что презираю его, а он ответил, что уже не надеется со мной подружиться, просто ждёт, когда я приму его предложение.

Я говорю: «Никогда». Мне страшно, что это «никогда» звучит неуверенно. Мёртвый Дима это чувствует. Я бываю почти на крючке, а он подсекает.

Сегодня я говорил, что не хочу жертвовать жизнью ради чудовища. Мёртвый Дима ответил:

– Люди – тоже чудовища. Ужасные чудовища, что распространились по всему свету. Человек – ходячее кладбище, он не может жить так, чтобы кто-нибудь не умирал ради него. У людей есть огромные фермы, где разводят миллиарды животных лишь для еды. Сколько раз за эту неделю ты ел мясо убитых коров и птиц? Одной нектохете нужен всего один человек в год. Почему человек менее страшное животное, чем я? Мы редкие, возможно, находимся на грани вымирания. А людей очень много и сколько среди вас лишних, бессмысленных. Умрёшь ты сейчас или позже – не имеет никакого значения для твоего вида.

– Ты для меня чудовище, и никакая твоя философия тут не поможет. Ты мерзкий, от тебя воняет. От тебя так воняет, что я с трудом выношу твой запах, – сказал я с ненавистью. Ненависть к нему помогает мне держаться.

24 июля 2004 года

Проехал километров двадцать до села Фёдоровское и обратно. Весь вспотел, хотел сразу принять душ по возвращении домой, но услышал, что в ванной кто-то есть. Родители смотрели телек в гостиной, я спросил у них:

– Кто в ванной?

Отец ответил:

– Да вроде никого. Вера гуляет.

Я спросил:

– А чего там вода шумит, как будто кто-то моется?

Отец сделал тише звук на телевизоре, и они вместе с мамой прислушались.

– Я ничего не слышу, – сказала мать. – Может, кран капал?

Тут я понял, что творится что-то неладное. Это не кран капал, я отчётливо слышал, как шумят струи воды, а мои родители этого будто не замечали.

Свет в ванной не горел, дверь была слегка приоткрыта. Я подошёл ближе, взялся за ручку и, прежде чем открыть,