Ложь во спасение - Нора Робертс

– Это по-честному.

– Ты можешь немного искупить свою вину, если вдвоем с Клэем занесете этот телевизор в дом и вместе решите, куда его повесить.

– Его надо повесить в мою квартиру, но я пока согласен приходить сюда, чтобы его смотреть. И есть папину еду.

– Это тоже по-честному, – решила она.

– А я вообще за справедливость. – Он снова обнял ее за плечи. – Ты уже знаешь, что Эмма-Кейт вернулась?

– Да ты что? Она здесь? А я думала, она в Балтиморе.

– Была, но полгода назад вернулась. Уже почти семь месяцев как. В том году с ее отцом случилась неприятность: упал у Клайда Бэрроу с крыши, сильно разбился.

– Об этом я знаю. Я думала, он поправляется.

– Ну, она, собственно, вернулась, чтобы его выхаживать – ты же знаешь, в каком у нее мама состоянии.

– Беспомощная, как безногий утенок.

– Вот именно. Так вот, Эмма-Кейт побыла тогда пару месяцев. Отца то клали в больницу, то выписывали, то на физиотерапию отправляли, а поскольку она сама медсестра, то толку от нее было больше, чем от кого-то другого. Ее молодой человек тоже периодически наезжал. Хороший парень. Короче говоря, поскольку она взяла такой длительный отпуск, ее с работы поперли – тем более что у них там в Балтиморской больнице бюджет урезали. А может, она сама ушла. Так вот, они с парнем переехали сюда, и ей предложили работу в больнице в Ридже.

– Папа помог?

– Конечно. Говорит, она отличная медсестра. Мэтт – так зовут ее парня – переехал к ней и открыл на пару со своим партнером бизнес. Фирма называется «Починим все».

– А, я видела пикап с такой надписью возле дома Эммы-Кейт.

– Мэтт с Гриффом сейчас делают новую кухню у мисс Битси. Насколько я слышал, ее желания меняются каждые пять минут, так что процесс затягивается. У Эммы-Кейт с Мэттом квартира напротив моей, а Грифф поселился в старом доме Трипплхорна на Пяти опоссумах.

– Нам еще лет по десять было, а этот дом уже начал разваливаться, – припомнила Шелби.

Но сам дом ей нравился.

– Он его приводит в порядок помаленьку. Правда, это работа на всю оставшуюся жизнь.

– Форрест, ты просто кладезь новостей!

Шелби спала на своей подростковой кровати, но на новом матрасе и, несмотря на прохладную ночь, оставила окно приоткрытым, чтобы в комнату шел воздух с гор. Проснувшись под шум дождя, она свернулась калачиком и улыбнулась, слушая мирное постукивание капель по крыше. «Сейчас встану, – сказала она себе, – всего минуту. Проверю, как там Кэлли, и соображу ей какой-нибудь завтрак. Потом начну разбирать вещи и займусь другими делами, которые ждут своего часа. Всего через пять минут».

Когда она проснулась снова, дождь почти утих, превратившись в туманную морось, и вода теперь в основном капала с листьев и из водосточных труб. Сквозь стук воды Шелби слышала птичий щебет. Уж и не припомнить, когда она в последний раз просыпалась под пение птиц.

Она перевернулась на другой бок и, взглянув на красивые стеклянные часы на тумбочке, стрелой вылетела из постели.

Встряхнулась, рванула через ванную в комнату к дочери и обнаружила, что в кроватке никого нет.

Вот это мать! Проспала до девяти часов и даже не знает, где ее ребенок? Босиком, немного паникуя, Шелби бросилась вниз.

В гостиной горел камин. Кэлли сидела на полу, а рядом с ней свернулась старенькая дворняга Клэнси.

Мягкие игрушки сидели подле нее в ряд, а Кэлли деловито ощупывала розового слона, лежащего на кухонном полотенце хоботом вверх.

– Он тяжело заболел, бабуль.

– Ой, ну конечно, детка, я и сама вижу. – Устроившись в кресле с чашкой кофе, Ада-Мей улыбалась. – Вид у него совершенно осунувшийся, это я тебе точно могу сказать. Ему повезло, что он попал к такому хорошему доктору.

– Он скоро поправится. Но ему надо быть храбрым, потому что ему нужно сделать укол. – Девочка бережно перевернула слоненка и в качестве шприца использовала один из своих карандашей. – Сейчас поцелуем – и больно не будет. Когда где-то болит, надо поцеловать – и сразу лучше.

– Когда целуешь, всегда лучше. Доброе утро, Шелби.

– Мам, прости, я проспала.

– Еще только девять утра, к тому же идет дождь, – заговорила Ада-Мей, а Кэлли вскочила и бросилась к матери.

– Мама, мама, мы играем в больницу! Все мои звери заболели. Я их сейчас буду лечить. Мама, иди мне помогать!

– Маме еще нужно позавтракать, – вставила Ада-Мей.

– Да нет, все в порядке.

– Завтрак – это важная вещь, правда, Кэлли?

– Угу. Дедушка уехал лечить больного, а бабуля мне завтрак приготовила. Я ела ишницу и тост с джемом.

– Яичницу. – Шелби подняла дочь и поцеловала. – И ты так красиво одета! Во сколько же она поднялась?

– Около семи. Только ничего не говори! Почему бы мне не провести с родной внучкой пару часов? Мы же не скучали, правда, Кэлли-Роз? Весело нам было?

– Весело, весело! Очень весело! Я кормила Клэнси собачьим печеньем. Он сидел как послушный мальчик и подавал мне лапу. А дедуля меня покатал на спине – он меня по лестнице вниз отнес, потому что я вела себя тихо и не разбудила тебя. А потом ему пришлось ехать лечить больных людей. А я лечу больных зверей.

– А давай мы твоих зверей сейчас перенесем в кухню, и я твоей маме завтрак приготовлю? И она, как и ты, съест все до последней крошки.

– Мам, я не хочу, чтобы ты вокруг меня, – начала Шелби, но тут же осеклась под строгим взглядом матери. – Слушаюсь, мэм!

– Поскольку ты так и не научилась пить кофе, я тебе позволю стаканчик колы. Кэлли, ты можешь принести всех своих больных зверей и лечить их прямо там. А ты, девушка, съешь у меня яичницу с ветчиной и сыром – надо тебе белков побольше потреблять. У меня целый день свободный. Я взяла отгулы до середины недели. У меня с начальством особые отношения. Блат.

– Как же бабуля без тебя там управится?

– О, управится, не беспокойся. Наливай себе колу, усаживайся, я сейчас все приготовлю. Шелби, с ней все в порядке, – вполголоса добавила она. – Она занята делом и очень довольна. И мы с папой прекрасно с ней с утра пообщались. Так. Как ты спала, спрашивать не буду. Ты уже выглядишь лучше, чем вчера.

– Я проспала десять часов!

– Вот что значит новый матрас. – Ада-Мей мелко резала ветчину. – И еще дождик. В такую погоду весь день спать хочется. Давно небось не высыпалась как следует?

– Да.

– И не ела толком.

– Что-то аппетита не было.

– Это поправимо. Немного побалуем тебя, глядишь, и все наладится. – Она оглянулась на Кэлли. – Хочу сказать тебе, что ты с этим ребенком славно потрудилась. Конечно, отчасти это в характере заложено, но она понимает, что такое хорошие манеры, и в то же время не жеманится – а меня это в детях, признаюсь, раздражает. И видно, что она счастливый ребенок.