Простые вещи, или Причинение справедливости - Павел Шмелев

— Хорошо, Наташенька, допустим, я соглашусь, а вся эта негоция не представляется технически сложной или нарушающей закон, — Лифшиц, склонив голову набок, выжидающе прищурился.

— Мне кажется, это вопрос, а не утверждение, не так ли? — Наталья, сделав глоток обжигающего экспрессо, обвела взглядом интерьер лобби-бара отеля Renaissance Izluchinsk Hotel, где они расположились час назад. — Кстати, как вам тут?

— Готичненько. И по-азиатски роскошно, что находит отражение в счете. Знаете, триста евро в сутки — это перебор, все же Излучинск отнюдь не Дубаи. Впрочем, я сам виноват, у меня не возникло желания жить в своей пыльной квартире. Вы знаете, я просто держу там книги, да. Так что там с законностью?

Наталья задумчиво пожала плечами, давая понять, что обдумывает ответ. Что ж, Семен Абрамович никогда не числился болтуном или трусом. И в проницательности ему не откажешь — оказывается, он еще и отличный физиономист, а выражение лица Натальи было трудно назвать беззаботным. Что ж, надо нырять, тут неглубоко.

— Семен Авраамович, простите, что не упомянула о некоторых обстоятельствах с самого начала. Вы правы, дело с душком. Но душок этот будет проистекать исключительно от внутренних проблем Роскомтела, которые у него, видимо, образуются. К европейским операторам связи — к слову, я пока не решила, каких — все это не имеет отношения. Бизнес обещает быть хрустальной чистоты и прозрачности. Разве что очень короткая жизнь компании может насторожить.

Лифшиц удовлетворенно кивнул и, не оборачиваясь к стойке бара, махнул рукой. Подскочивший официант вырос из ниоткуда, держа в руках тоненькую кожаную папочку меню.

— Молодой человек, э-э… Сережа, — Лифшиц раньше носил очки, но теперь обходился без них и без труда прочитал имя на бейдже, — вот эту рыбку мне принесите, а даме десерт на ваше усмотрение.

— Отличный выбор. Только знаете, — официант замялся, — это не рыба, а буженина в соусе из белых грибов…

— Что, разве я спрашивал, как эта вкусная рыба называется? — Лифшиц недоуменно уставился на покрасневшего официанта. — Несите, юноша, несите.

У Натальи потеплело на душе — Абрамыч в своем репертуаре, и эта шутка, несмотря на менделеевскую бороду, по-прежнему у него в ходу.

— Итак, Наташа, вы меня убедили. Мне симпатична интрига, и просьба Максимэна лично для меня — не последний аргумент. Но мне требуется подумать, — Лифшиц предостерегающе поднял ладонь, — и умоляю, не спешите скорее, чем я! Мне таки семьдесят семь без трех лет, а вы беспардонно молоды. Поговорим о финансовой стороне вопроса. Какие ваши предложения?

— Семен Авраамович, не буду скрывать, что я хочу на этом заработать, и немало. Есть риск, что не получу ни копейки, но ваша работа должна быть оплачена. И будет оплачена. Я предлагаю покрытие всех издержек: перелеты, гостиницы, представительские, аренда машины, и, конечно, оплата услуг привлекаемых посредников. Плюс ваша премия. Назовите вашу цену.

— Не сомневайтесь, назову, и вы таки не упадете в обморок, а мне хватит на мацу и форшмак, с вас, надеюсь, не убудет. Однако я интересуюсь, это не крайние ваши деньги? И если оно так, то это плохо для здоровья, Наташенька. Вы хорошо подумали?

Деньги были «крайние». Они таяли, как снег, а будет ли еще снегопад в этой жизни? Но для Натальи, которая каким-то волшебством выкарабкалась из инфернально мрачной ямы небытия, сей факт представлялся шелухой. Жить, только жить, но жизнь эта не будет в радость без воплощения плана возмездия. Нестерюк должен исчезнуть — не как физическое тело, конечно, но как фигура, как чиновник, как ходячий бурдюк, набитый спесью. Ведь он крокодил, мелкий бес, холера. Ну а деньги — что ж, если дело не выгорит, она останется всего лишь без квартиры.

— Я уже все решила, и чем скорее мы приступим, тем больше у нас шансов на успех. Вы не волнуйтесь, Семен Авраамович, — Наталья деликатно накрыла ладонь Лифшица своей, — возможно, вы не понимаете всей схемы, но я хорошо все продумала. Все факторы, все детали. Как вы учили нас раньше, помните?

Лифщиц усмехнулся. Молодежь самонадеянно считает, что лишь им, нежно-зеленым, уготованы честь и слава открытия америк вместе с австралиями. Про велосипеды и говорить не стоит, уж это обязательно и ежедневно. А такие старые веники, как Лифшиц, день-деньской сидят в кресле-качалке под дырявым пледом и в старых стоптанных калошах. С прошлогодним кроссвордом. А, ладно, покажем ей небо в алмазах, азохен вей!

— Я попрошу с вас десять процентов прибыли. Может быть, куплю колеса для моего БМВ. Вижу, вы не против, а теперь давайте пройдемся концептуально по всем пунктам вашей махинации, Наташенька, и четко распишем роли. — В руке Семена Абрамовича появился блокнот. — Перейдем к делу. Итак, сначала вам нужна оффшорная компания. Это моя зона ответственности. Вопрос: зачем вы прицепились к Белизу и Сейшелам? Пытаетесь экономить? Так я вам скажу, что Белиз — это тухес, давайте сделаем шотландскую юрисдикцию, хоть это и дороже.

— Мотивируйте, Семен Авраамович.

— Охотно. Сейшелы-мейшелы в прошлом, сейчас там идиотские правила о раскрытии информации. А у нас с вами что? У нас планируемый источник поступления средств — Италия, Испания и вообще любая европейская страна, так? Так. Очевидно, что денежные потоки между двумя европейскими резидентами вызовут гораздо меньше подозрений и вопросов у любого фискального института. Тем более что и банк вы предполагаете в… Латвии, говорите?

— Да, это должен быть Latvijas pasta banka, по крайней мере, так я вывела для себя, исходя из доступности алгоритмов управления счетом и важности последующего выведения средств. Деньги придется вывести все и быстро, — Наталья говорила уверенно, вопрос с банками рассматривался ею с особой тщательностью.

— Допустим, но нуждается в проработке. Есть что-то еще?

— Есть. Вы как всегда проницательны, — Наталья наклонилась к собеседнику. — Хотя схема и не предусматривает вывод денег из России, я хочу, чтобы ни одна собака в этой стране была не в состоянии отследить транзакции. Латвия в нынешней политической ситуации не будет сотрудничать ни с прокуратурой, ни с полицией. Она и раньше это делала неохотно.

— Всецело поддерживаю. В этом случае связка «Шотландия — Латвия» выглядит совсем пушистой, просто цимес. Я, как вы догадываетесь, последние двадцать лет не теорему Пифагора преподавал, и компаний этих прошло через мои трудовые мозолистые грабки столько, — Лифшиц изящно взмахнул руками пианиста с отчетливо заметным маникюром, — что вам лучше и не спрашивать. Рига не раскроет информацию просто из вредности. Да и суммы будут не настолько невелики, чтобы поднимать на ноги Европол, ведь верно?

— Невелики. Думаю, около миллиона евро. Может быть, чуточку больше.

Лифшиц моргнул и очень аккуратно пожил блокнот на столик, уставившись на сидевшую напротив него женщину.

— Я с вас удивляюсь, девушка. «Чуточку» — это же сколько, позвольте поинтересоваться? А, не отвечайте, — Семен Авраамович сердито отодвинул в сторону тарелку с «рыбой». — За миллион я работаю, что твой биндюжник, причем цельный год, а вы мне тут рассказываете! Так я могу купить с этого гешефта и то, на чем держатся колеса?