Жена моего мужа - Джейн Корри

Джо Томас явно тоже это чувствовал. Он отвернулся к окну. Во внутреннем дворе не было ни души, хотя стоял прекрасный прохладный осенний день. Видимо, заключенные работали: в этой тюрьме у всех имелись задания. Я видела в холле список – рядом с каждым занятием мелом была написана фамилия:

Смит – хлеборез (на тюремном жаргоне это означает работу на кухне).

Уайт – туалеты.

Эссекс – аквариум.

Томас – библиотека. (Почему меня это не удивляет?)

Напротив каждой фамилии – слово «Обучение». Интересно, что изучают в тюрьме? Если верить статистике грамотности, то заключенные учатся читать и писать (позже я узнала, что многие из них проходили дистанционное обучение в Открытом университете).

– Ванна, Джо, – повторила я. – Почему ванну Саре обычно наливали вы?

Мой клиент ответил еле слышно – я едва разобрала слова:

– Потому что я всегда наливал сначала холодную воду, чтобы она не ошпарилась. – Удар кулаком по столу заставил меня вздрогнуть. – Глупая девка! Надо было меня слушаться!

– Прекрасно. Ванна оказалась слишком горячей, но это не суть: следствием доказано, что вы насильно столкнули Сару в воду.

Лицо Джо Томаса стало жестким.

– Не доказано, а всего лишь убедительно аргументировано. Я вам уже говорил, я ее пальцем не трогал. Должно быть, она поскользнулась и упала в ванну. Синяки могли появиться и от этого.

– Но она бы пулей выскочила из крутого кипятка.

– Она… была… слишком… пьяна. – Джо Томас произнес это медленно, с паузами, словно вбивая мне в голову каждое слово. – Если бы она позволила набрать ей ванну, такого бы не случилось, – повторил он.

Вот зациклился-то. Но именно эта зацикленность отчего-то заставляла ему верить. Во всяком случае, в этот момент.

– И не думайте, что я не чувствую своей вины. Еще как чувствую.

Кожу у меня словно закололо невидимыми иголочками.

– Я не должен был надолго оставлять ее одну. Надо было сходить проверить раньше. Я всегда был к ней внимателен, но в тот раз…

У Джо Томаса явно помешательство на контроле, но это делает его убийцей не больше, чем каждого из нас. Разве я не сделала обычаем мыть пол по утрам до работы? Дэниэлу обязательно было нужно подворачивать простыни по углам, и все тут. Мой шеф вешает пальто строго определенным образом – на дверь своего кабинета. Джо Томас всегда кладет свой листок точно в центре стола (он объяснил, что завел бы нормальный блокнот, но в тюрьме плохо с канцтоварами).

– Вы требуете, чтобы все было по-вашему, – тихо сказала я, – потому что тогда не случится ничего плохого.

– И что? – Он с вызовом посмотрел на меня.

– Ничего, все нормально. Я понимаю.

Джо Томас сверлил меня взглядом, словно добиваясь, чтобы я отвела глаза. Если я это сделаю, он решит, что я произнесла последнюю фразу неискренне, лишь бы втереться к нему в доверие. Но что-то все равно не давало мне покоя.

– Почему вы потом не выяснили, исправен бойлер или нет?

– Да меня вообще-то арестовали.

Ну что я за дура…

– А жильцы, которые въехали после вас? Они не поняли, что вода просто кипяток?

Джо Томас пожал плечами:

– Они заново отделали ванную и наверняка сменили бойлер. Вы бы тоже сделали полный ремонт, если бы в вашей квартире кто-то погиб.

– Когда же вы догадались, что у бойлера мог быть производственный дефект?

– Несколько недель назад мне по почте прислали эти цифры с единственным словом «бойлер».

– Кто прислал?

– Не знаю. Но я неплохо лажу с цифрами. Я покопался в тюремной библиотеке и, мне кажется, нашел ответ. – Его глаза сверкнули. – На этот раз им придется мне поверить – не я несу ответственность за смерть Сары! – Его голос дрогнул, когда он взглянул на меня.

Я задумалась. На юридическом нас учили, что анонимные наводки и доносы поступают и юристам и преступникам. Обычно это дело рук людей, затаивших на кого-то обиду или желающих ускорить решение той или иной проблемы. Может быть, некто, связанный с производством бойлеров, жаждал справедливости?

Я встала.

– Куда же вы уходите? – почти по-детски взмолился мой клиент.

Мне вспомнилась маленькая итальянка с черными локонами и широкими бровями, которые скорее подошли бы подростку, чем девятилетнему ребенку.

– Нужно найти барристера. Адвоката, который возьмется вести наше дело в суде.

На лице Джо Томаса медленно появилась улыбка.

– Значит, вы считаете, что суд состоится?

Я взялась за дверную ручку. Снаружи ждет охранник, глядя на нас через вделанное в дверь стекло. В его прищуренных глазах читается крайнее неодобрение моего плана освободить тюрьму от одного из ее обитателей.

– Возможно, – небрежно ответила я. – Если ваши слова подтвердятся. Но больше никаких игр, нам надо быть заодно. Обещаете?

«Обещаю», – сказал Дэниэл перед самым концом.

«Обещаешь?» – спросила я Карлу, когда убеждала ее больше не красть.

– Обещаю, – ответил Джо Томас.

Мы вышли из комнаты. Офицер взглянул на часы.

– Можете сейчас расписаться? – попросил он. – Мне нужно быть в другом месте.

Я спохватилась, что шагаю по коридору рядом с моим клиентом. Мы прошли мимо крупного мужчины в оранжевом костюме.

– Ну что, сегодня-то участвуешь? – спросил он у Джо.

– Ровно в три, – ответил он. – В рекреации. Жду с нетерпением. Настольный футбол, – пояснил он мне.

Во время моего первого визита охранник назвал Джо Томаса надменным, но тот общался с другими заключенными вполне дружелюбно. Это придало мне смелости задать вопрос, не дававший мне покоя:

– Откуда вы узнали, что я недавно вышла замуж?

Джо пожал плечами:

– Я ежедневно читаю «Таймс», от первой до последней страницы. У меня фотографическая память, Лили. Макдональд – известная военная династия, эту фамилию часто упоминают.

Согласно инструкции шефа, я представилась Лили Макдональд, но сейчас мне вдруг остро захотелось отодвинуть этого Джо на некоторое расстояние, попросив впредь обращаться ко мне исключительно миссис Макдональд и прекратить совать нос в мои личные дела. Вопреки возникающим у меня странным мыслям.

К счастью, в отличие от сахара, скотча, чипсов и всего колюще-режущего, мысли я могу скрыть. Я обязана это сделать.