Это слово – Убийство - Энтони Горовиц

Один из моих любимых сценаристов – Найджел Нил, создатель эксцентричного профессора Куотермасса. Он написал жутковатую пьесу под названием «Каменная лента». Суть идеи в том, что самая «ткань» дома – стены, камни, кирпичи – может поглощать и «отыгрывать» обратно различные эмоции, свидетелями которых она становилась, включая самые страшные. Я вспомнил об этом сюжете, едва переступив порог дома на Роксборо-авеню. Весьма дорогостоящий особняк – любое здание такого размера в Харроу-он-Хилл потянет на пару миллионов, – однако в холле было темно и промозгло. Судя по интерьеру, последний раз ремонт делали в прошлом веке; на протертых коврах виднелись многочисленные пятна. В воздухе пахло не то плесенью, не то сухой гнилью, а скорее всего, просто бедой, многократно прокручиваемой до тех пор, пока банк памяти не переполнился.

Дверь открыла Джудит Гудвин, женщина среднего возраста, моложе Дайаны Каупер лет на десять-пятнадцать (на момент смерти последней). Она смотрела на нас с подозрением, как на бродячих торговцев; язык тела выражал недоверие. Ее легко представить волонтером благотворительной организации: была в ней какая-то хрупкость, надлом, словно она сама нуждалась в помощи, но знала, что никогда ее не получит. Трагедия, изменившая ее жизнь, так и осталась с ней навечно.

– Вы – Готорн? – уточнила она.

– Рад познакомиться. – Готорн протянул ей руку, и я отметил, что он снова преобразился. Жесткий с Андреа Клюванек, холодно-равнодушный с Реймондом Клунсом, здесь он словно по мановению волшебной палочки стал вежливым и любезным. – Спасибо, что согласились с нами встретиться.

– Проходите на кухню, я сварю кофе.

Готорн не стал объяснять, кто я такой, и, похоже, ей было неинтересно. Мы последовали за хозяйкой. В кухне оказалось теплее, но столь же уныло и запущенно. Вы замечали, как много говорят о владельцах белые предметы обстановки? Когда-то дорогой холодильник, усеянный оспинами магнитов и старых листков с рецептами и телефонными номерами, приобрел со временем желтоватый налет. Плита была заляпана жиром, а посудомойка обшарпалась от постоянного использования. Работала стиральная машинка, за стеклом плескалась мутная вода. Само помещение чистое и аккуратное, подновить бы его немного. В углу на подстилке дремала грязная веймарская легавая; при нашем появлении она завиляла хвостом.

Мы с Готорном присели за огромный сосновый стол, а Джудит Гудвин выудила из раковины кофейник, промыла под краном и занялась кофе, не переставая говорить. Судя по всему, она из тех людей, кто привык делать несколько дел одновременно.

– Что вы хотели спросить про Дайану Каупер?

– Я так понимаю, вы уже беседовали с полицией.

– Коротко. – Хозяйка достала из холодильника пакет молока, понюхала содержимое и плюхнула на стол. – Они позвонили и спросили, давно ли я ее видела.

– И как, давно?

Джудит обернулась и вызывающе уставилась на него.

– За последние десять лет – ни разу! – Она принялась выкладывать печенье на тарелку. – Да и с чего бы?

– Вряд ли вы сильно опечалились, узнав о ее смерти, – предположил Готорн.

Джудит Гудвин замерла на месте.

– Мистер Готорн, кто вы, собственно, такой?

– Я помогаю полиции в расследовании. Дело очень сложное, запутанное, вот они меня и пригласили.

– Вы – частный детектив?

– Консультант.

– А ваш друг?

– Я с ним работаю, – встрял я. Просто, правдиво и не требует дальнейших пояснений.

– Вы намекаете на то, что это я ее убила?

– Ни в коем случае.

– Вы спрашиваете, не видела ли я ее. Вы предполагаете, что я рада ее смерти…

Закипел чайник, и Джудит поспешила его выключить.

– Что ж, по второму пункту – да, так и есть. Дайана Каупер разрушила мою жизнь, жизнь моей семьи. Секунда за рулем – и она убила моего ребенка и забрала у меня все. Я – верующая христианка, я хожу в церковь. Я пыталась ее простить, однако не стану лгать – да, я была рада, когда узнала о ее смерти. Знаю, это грех, нехорошо с моей стороны, но она заслужила смерть.

Умолкнув, Джудит яростно набросилась на кофейник и чашки, словно вымещала на них свою злость. Поставив поднос на стол, она села напротив.

– Что еще вы хотите знать?

– Все, что вы сможете вспомнить. Начните с несчастного случая.

– «Несчастный случай»? Вы говорите о моих детях, вообще-то. – Джудит горько усмехнулась. – Какое легкое слово – «случай», «случайность». Будто молоко пролил. Мне позвонили и сказали: «Боюсь, произошел несчастный случай». Даже тогда я подумала – какая-то неприятность дома или на работе. Я не представляла, что мой Тимми лежит в морге, а другой ребенок больше никогда не сможет жить нормальной жизнью.

– А почему вы не поехали с ними?

– Я была на двухдневной конференции в Вестминстере, а муж – в командировке в Манчестере. – Она помолчала. – Мы расстались. Это можно списать на «несчастный случай». Были каникулы, и мы решили отправить детей на отдых с няней. Она повезла их в Дил, к морю, – отель предлагал скидки, потому мы его и выбрали. Мальчики пришли в восторг: замки, пляжи, пещеры в Рамсгейте. У Тимми была богатая фантазия, каждый день – приключение.

Джудит налила три чашки кофе и предоставила нам самим добавлять молоко и сахар.

– Мэри, няня, работала у нас уже год, мы ей полностью доверяли. И хотя мы снова и снова прокручивали ситуацию в голове, ее вины тут не было. Полиция и свидетели подтвердили. Она до сих пор с нами.

– Ухаживает за Ларри?

– Да…

Слово повисло в воздухе.

– Мэри чувствует ответственность за произошедшее, – продолжала Джудит. – Когда Ларри выписали из больницы, она поняла, что не может его бросить, вот и осталась.

Очередная пауза. Джудит с явным усилием возвращалась в прошлое.