Финт простака - Джеймс Хедли Чейз

– Привет, – поздоровался я. – Где вы пропадали весь день?

Она взглянула на меня через строгие, без оправы очки. Глаза у нее были синие-синие, я в жизни таких не встречал. Одета в обычное строгое серое платье, и до меня вдруг дошло, что скроено оно так, что скрывает все достоинства ее фигуры. Никто в жизни не догадался бы, какая у нее красивая фигура.

– Договаривалась о посещении стеклодувной фабрики для миссис Винтерс, в Мурано.

– Ох черт! Когда это?

– Завтра днем.

– А вы поедете? – Я придвинулся к ней поближе.

– Нет, что вы. – Она отвернулась и зашагала прочь.

– Эй, погодите! – Я поймал ее за запястье.

Она вырвалась и оглянулась на меня. Мы посмотрели друг на друга долгим взглядом. На долю секунды я поймал выражение в ее глазах, от которого сердце у меня подпрыгнуло и запульсировала кровь. То же самое острое неприкрытое желание, какое я видел тогда в коридоре у Вестал, только куда более острое и откровенное. Нет, это не было плодом моего воображения. Оно и правда мелькнуло: выражение, которое иногда появляется в глазах у женщин и говорит мужчине, что она – его. Исчезло оно так же быстро, как появилось.

– Держитесь от меня подальше! – произнесла Ева как будто сквозь стиснутые зубы.

Быстро выйдя из гостиной, она стала подниматься по лестнице.

Я стоял неподвижно, сердце у меня колотилось, меня раздирало бурное желание. Но я знал, что я не один испытываю его.

Вестал присоединилась ко мне в баре.

– Знаешь, Чад, милый, – сказала она, когда мы уселись, – я подумала, хорошо бы взять и Еву сегодня с нами вечером. Ей тоже будет интересно прокатиться на гондоле до Лидо. Но не хочешь, так не возьмем.

Я с трудом сохранил равнодушное выражение лица.

– Я не против, как хочешь. – Я наклонился и похлопал ее по руке. – Какая ты добрая, что заботишься о ней!

Ей это понравилось.

– А может, для нее и развлечение-то небольшое, – покровительственно произнесла она. – Я Еву люблю, но такая уж она серая и унылая. Сколько раз ей говорила, чтоб хоть немного ярче одевалась, но у нее ни малейшего вкуса. Не умеет, что с нее возьмешь!

Я взглянул на ее бриллианты и белое платье, которое совсем не шло ей, оно подчеркивало ее морщинистую шею и плечи. Но в одежде у нее были свои предпочтения.

После обеда мы спустились к стоянке гондол, там нас уже ждала Ева. В черном вечернем платье с длинным рукавом и стоячим воротничком. Она точно специально выбрала это платье из-за его унылости. С забранными волосами, в очках, она смотрелась рядом со сверкающей бриллиантами Вестал бедной родственницей. Мы взяли гондолу с кабиной. Мы с Вестал сели рядом, а Ева на боковой скамейке поодаль.

Началось медленное путешествие к Лидо. Вестал болтала без умолку, но мы с Евой едва говорили. Я жгуче ощущал ее присутствие в полумраке. От нее волнами исходила сексуальность, и я отдал бы десять лет жизни, чтобы избавиться сейчас от Вестал, побыть с Евой наедине.

Я не понимал, что происходит. Не такая уж Ева красавица. Это было физическое влечение. Память мою подстегивала картинка: Ева взбирается по веревочному трапу из моря.

Мы вышли из гондолы на станции и на такси доехали до отеля. Вестал захотелось танцевать. Все свои добрые намерения насчет Евы она вмиг забыла, как только мы вошли в зал, и бросила ту за столиком одну. Я готов был задушить ее, так скверно она танцевала. Через двадцать минут мы вернулись к столику. Вестал, наверное, поняла, что Еве совсем не весело сидеть одной так долго.

– Чад, милый, потанцуй и с Евой.

Ева быстро подняла глаза:

– Благодарю вас, миссис Винтерс, но я не танцую. Мне очень приятно сидеть и смотреть, как танцуете вы.

– Не танцуешь? – презрительно протянула Вестал. – Ну, моя милая, надо научиться. Ну что ж, нет так нет. – Она повернулась ко мне. – Слушай, какая музыка! Такую нельзя пропускать!

И так продолжалось еще целый час. Стрелки моих часов еле ползли, и наконец уже почти в полночь она решила, что пора возвращаться в отель. Путешествие казалось бесконечным. Вестал болтала опять, Ева сидела молча. Я заполнял редкие паузы пустыми замечаниями.

Когда Ева, поблагодарив Вестал за чудесный веселый вечер, ушла к себе, Вестал подошла и посмотрела в темные воды канала.

– Мне жаль бедную девочку, – сказала она. – Она так от всего отстала.

– А чего тебе беспокоиться? – спросил я, начиная раздеваться. – Она же хорошо работает?

– Удивительно даже. До нее я чуть с ума не сошла от разных неумех.

– Давно она с тобой?

– Года три. Вообще, в некоторой степени даже хорошо, что она такая непривлекательная. Будь бедняжка покрасивее, то, пожалуй, вышла бы замуж – и я потеряла бы ее.

– Ну, рано или поздно ты все равно потеряешь ее.

– Вряд ли. – Вестал отошла от окна. – Я пообещала ей, что не забуду ее в своем завещании. Слуги всегда преданно служат, если им такое скажешь. Одно время Харджису хотелось уволиться, но, после того как я пообещала, что включу его в завещание, сразу передумал.

Я едва скрыл вспыхнувший интерес.

– А сколько ты ей оставляешь?

Вестал быстро взглянула на меня, но я принял вид самый безразличный.

– Да так, несколько сотен.

– Ей известна сумма?

– Ну нет! – Вестал хихикнула. – Она ведь мечтает получить гораздо больше. Все они об этом мечтают.

– Ложись-ка давай, уже поздно.

Вестал давно заснула, а я все лежал без сна, размышляя. Значит, она уже составила завещание. Интересно, сколько она оставляет на все наследство, а сколько на благотворительность. Я-то измышляю планы, как убедить ее передать мне контроль над семьюдесятью миллионами, зная, что обработка предстоит долгая и сложная и может кончиться ничем. Но сейчас, когда Вестал упомянула о завещании, меня вдруг осенило, что, пожалуй, наступит время, когда я получу все деньги без всяких ограничений, да к тому же без зоркого ока Вестал надо мной.

Нет, не спешите с выводом, будто в ту минуту у меня зародилась мысль убить ее. Такое мне и в голову не приходило, всего лишь плыли неопределенные мысли, что она может серьезно заболеть, или угодит в аварию, или еще как-то вдруг умрет. Какой же это легкий для меня выход! Не надо больше строить планов, не надо никого ни в чем убеждать, не грозят никакие разочарования, срывы, не надо больше притворяться…

Если она вдруг умрет…

Следующий день мы провели в палящей жаре стеклодувной фабрики, наблюдая, как потные рабочие творят волшебство из расплавленного стекла. Потом с радостью вернулись в прохладу гостиной.

– Пойду-ка душ приму, – бросил я. – Чертовски жарко на фабрике.

– Да, правда, – согласилась Вестал, она расслабленно сидела в кресле, обхватив голову руками. – У меня даже голова разболелась.