Медведь и Дракон - Том Клэнси

– Как дела в офисе? – спросил Номури, зная, что ответ на этот вопрос уже находится на сервере в Висконсине.

– Политбюро обсуждало финансовые вопросы. Киан, ведающий нашими деньгами, пытался убедить Политбюро принять меры, но к его мнению никто не прислушался. Министр Фанг считает, что они допускают ошибку.

– Вот как?

– Он рассердился на своих старых товарищей, которые упрямятся и не желают проявить гибкость. – Минг хихикнула. – Чаи сказала, что министр был очень гибким с ней две ночи назад.

– Нехорошо говорить так о мужчине, – упрекнул её Номури.

– Я никогда не говорю так о тебе и о твоей утомлённой колбаске, шин ган, – сказала она и повернулась за поцелуем.

– Они часто спорят? Я имею в виду, в Политбюро?

– Они нередко высказывают разные точки зрения, но вчера впервые за несколько месяцев вопрос не был решён так, как советовал Фанг. Обычно вопросы решаются коллегиально, но на этот раз у них возникли идеологические расхождения. Споры, касающиеся идеологии, могут быть ожесточёнными – по крайней мере, в интеллектуальном смысле. По-видимому, члены Политбюро слишком старые и могут в крайнем случае ударить противника бамбуковой тростью.

– А на этот раз?

– Министр Киан сказал, что у страны скоро не будет денег. Остальные министры возразили, заявляя, что это глупость. Киан говорил, что мы должны пойти навстречу западным странам. Чанг и другие вроде него сказали ему, что мы не можем продемонстрировать слабость, после того как эти страны – особенно американцы – так унизили нас.

– Разве они не понимают, что убийство итальянского священника – плохой поступок?

– Они говорят, что это был просто несчастный случай и к тому же этот человек нарушил наши законы.

Господи, – подумал Номури, – неужели они действительно считают себя королями, помазанниками божьими?

– Бао бей, они допускают ошибку.

– Ты так считаешь?

– Я был в Америке, помнишь? Жил там некоторое время. Американцы очень внимательно относятся к своему духовенству и с уважением относятся к религии. Когда на неё плюют, это приводит их в ярость.

– Значит, ты считаешь, что Киан прав? – спросила она. – Ты думаешь, что Америка лишит нас денег из-за этого глупого поступка?

– Да, я полагаю, что это возможно. Вполне вероятно, Минг.

– Министр Фанг считает, что мы должны избрать более умеренный путь, до некоторой степени согласиться с требованиями американцев, но он промолчал во время заседания.

– Да? Почему?

– Он не хочет слишком удаляться от пути, избранного другими министрами. Ты говорил, что в Японии люди боятся не быть выбранными. Здесь, в Политбюро, его члены сами выбирают новых членов и могут изгнать тех, кто больше не соглашается с общей позицией. Фанг, очевидно, не хочет потерять свой статус, и, чтобы этого не случилось, он ведёт себя осторожно.

– Мне трудно понять это, Минг. Как эти люди выбирают членов Политбюро? Каким образом «принцы» выбирают нового «принца»?

– Понимаешь, есть члены партии, которые доказали свою идеологическую твёрдость или работают в какой-то важной сфере. Министр Киан, например, был раньше директором департамента, занимающегося строительством железных дорог, и его выбрали по этой причине, но членами Политбюро становятся люди, главным образом, по политическим соображениям.

– А Фанг?

– Мой министр относится к числу старых товарищей. Его отец был преданным помощником Мао, а сам Фанг всегда оставался политически стойким членом партии. Однако в течение последних лет он обратил внимание на новые отрасли промышленности и увидел, что они отлично действуют. Он восхищается некоторыми промышленниками, которые руководят ими. Иногда он даже приглашает кое-кого из них к себе в кабинет, чтобы поговорить за чашкой чая.

Ага, старый извращенец становится прогрессивным деятелем? – подумал Номури.

Ну что ж, планка для этого очень невысока в Китае. Совсем необязательно прыгать высоко, но этим он опережает тех, кто пытается вырыть канаву под ней, верно?

– Значит, люди не имеют здесь права голоса?

Минг засмеялась:

– Только на партийных собраниях, и там нужно быть осторожным, когда выражаешь своё мнение.

– А ты член партии?

– Да, конечно. Раз в месяц я посещаю партийные собрания. Сижу в конце зала, киваю, когда кивают другие, аплодирую вместе с ними и делаю вид, что внимательно слушаю. Другие, наверно, слушают лучше меня. Быть членом партии – совсем немало, но я стала членом партии потому, что работаю в министерстве. Я нужна им благодаря знанию языка и умению обращаться с компьютером. К тому же министры любят, когда молодые женщины находятся под ними, – добавила она.

– Ты никогда не сидишь на нём, а?

– Он предпочитает обычное положение, но у него быстро устают руки, – хихикнула Минг.

* * *

Райан с удовольствием узнал, что хорошо чистит зубы. Зубной врач посоветовал ему прочищать промежутки между зубов шёлковой нитью, как это делает он, и Райан кивнул, соглашаясь с ним. Впрочем, он никогда в жизни не пользовался шёлковой нитью и не собирался начинать это сейчас. По крайней мере, его не подвергли ничему болезненному, кроме рентгена, перед началом которого, разумеется, на него надели кожаный фартук. В целом это было девяносто минут, оторванных у него от начала рабочего дня. Вернувшись в Овальный кабинет, он нашёл очередное донесение «ЗОРГЕ», прочитав которое пробормотал еле слышное проклятье. Он поднял телефонную трубку и позвонил Мэри-Пэт в Лэнгли.

– Они тупые, – заметил Райан.

– Да, конечно, можно не сомневаться в том, что они не имеют представления о международных финансах. Даже я разбираюсь в этом лучше.

– Это нужно показать «Торговцу». Включи его в список «ЗОРГЕ», – приказал президент.

– Только при твоём ежедневном подтверждении этого приказа, – уклончиво ответила заместитель директора ЦРУ. – Может быть, его следует информировать по экономическим проблемам, но не больше?

– О'кей, пусть пока будет так, – согласился Джек. Но Уинстон все лучше и лучше разбирался в стратегических вопросах и скоро станет хорошим советником по проблемам политики. Джек положил трубку и сказал Эллен Самтер, чтобы она пригласила к нему министра финансов с противоположной стороны улицы.

* * *

– А что ещё их беспокоит? – спросил Честер.

– Они обеспокоены тем, что некоторые рабочие и крестьяне не так довольны своей жизнью, как им следовало бы. Ты ведь знаешь о беспорядках в угледобывающем районе.

– Нет.

– Там в прошлом году начались волнения среди шахтёров. Пришлось послать туда подразделения Народно-освободительной армии для усмирения недовольных. Несколько сотен шахтёров расстреляли и арестовали три тысячи. – Она пожала плечами, надевая бюстгальтер. – Волнения происходят постоянно, в этом нет ничего нового. Армия наводит порядок в отдалённых районах. Поэтому-то и расходуют столько денег, чтобы можно было положиться на неё. Генералы управляют экономической империей НОА – у них множество фабрик, заводов и тому подобного – и они умеют закрывать крышкой бушующий котёл. Рядовые солдаты – простые рабочие и крестьяне, но все офицеры являются членами партии, и на них можно положиться. По крайней мере, такого мнения придерживается Политбюро. Наверно, это правда, – закончила Минг. Она не замечала, чтобы её министр особенно беспокоился об этом. Власть в КНР определённо растёт из дула винтовок, а все винтовки принадлежат Политбюро. Это упрощало ситуацию, не правда ли?