Квартира №3 - Марина Рублевская

— Так продай свою долю и купи в другом месте.

— Никак нельзя. Сейчас квартира стоит копейки, за которые ничего нормального не возьмёшь. Но скоро район снесут, и на этом месте построят современный жилой комплекс. Я узнавала, там за мою четырёхкомнатную две двушки дадут. Тогда мы бы и разошлись с тёткой как в море корабли. Только жадной жабе нужно всё и сразу. Решила выжать меня с законных метров. Она же с квартирантов денег не берёт. Главное условие — испортить мне жизнь: технику ломать, продукты воровать, санузлы изгадить. На один туалет с помощью участкового удалось замок повесить. Правда, приходится в раковине мыться…

— Жесть какая! — протянул я, неприятно поражённый рассказом Светы: у самого родня примерно из того же теста.

— Ты не подумай, я не ною. Просто если сосед сильно барагозить станет, смело бей ему лицо. Я скажу, что ничего не видела — он сам упал.

— Может, ко мне в душ будешь ходить? — предложил я без задней мысли.

— М-м-м, так сразу? — Света игриво подмигнула, смутив меня.

— Ой, нет. В смысле, хах! — я почувствовал, что краснею, — Я ведь один живу и на работе допоздна остаюсь, можешь смело приходить купаться — никто не будет мешать. Ремонт в ванной не первой свежести, но хотя бы чисто.

— Спасибо, Максим, ты настоящий друг!

Света положила руку мне на плечо в знак признательности. А я не удержался и покосился на её выдающееся декольте в открытой голубой блузке.

Из-под кустов вылез знакомый мне кот и сел на прежнее место.

— О, сейчас.

Я снял с обветрившегося бутерброда сыр и крабовую палочку и протянул рыжему. Он, ожидаемо, не взял. Пришлось сделать пару шагов вперёд, чтоб покормить запуганное животное. И в тот же момент я понял, почему он такой. Откуда-то в кота полетел камень, сопровождаемый криком:

— А ну, пшёл вон!

Рыжий успел увернуться, схватил еду и скрылся в неизвестном направлении.

— Эй, что вы делаете?! — крикнул я, оглядываясь в поисках хулигана.

Света цыкнула и указала на приоткрытое окно на первом этаже подъезда. Оттуда высунулась гнусная старушечья физиономия в засаленном белом платке.

— Нечё тут прикармливать!

— Вас не спросил! Я, может, себе его взять хотел!

— Ага, за языком следи, клоп мелкий! Я те возьму! Сам смердит и ещё кошака заведёт, чтоб весь подъезд позассал.

— Вам дело?

— Будет ссать мне на голову! Никакой скотины! Только через мой труп!

— О, тогда нам недолго осталось ждать, — огрызнулась Света, поднимаясь с лавки.

— Слышь ты, шаболда! — бабка перешла на ультразвук. — Шоб у тебя язык отсох, поганка малолетняя!

— Женщина, успокойтесь! И прекратите в животных камнями кидаться, — решил вмешаться я, а то, не ровен час, от криков бабку Кондратий хватит.

— Заткнись, гнилец! — тявкнула она в мою сторону.

— С чего это я…?

Света взяла меня за рукав:

— Я же говорила: она больная, на ровном месте клинит. Начнёт ругаться — вежливо не угомонишь, только громче верещит. Смотри и учись. — Девушка откашлялась и заорала низким голосом, — А ну, замолкни, дура старая! А то как поднимусь, как дам по горбу! Вовек не разогнёшься!

Я ожидал второго раунда словесных баталий в неравном весе, ожидал, что бабка начнёт хвататься за сердце и призывать свидетелей. Нет. Она забормотала себе под нос: «Будь ты проклята… Будь ты проклята… Будь ты проклята… Тьфу! Увижу — отравлю», плюнула в окно и закрыла створку.

— Вот так, — Света отряхнула руки, — Теперь неделю будет смирная ходить, только бухтеть.

— А это не жёстко?

— А как иначе? С волками жить — по-волчьи выть.

— Да уж, — протянул я, выбитый из колеи, развернувшейся сценой. Ужинать на лавочке полностью расхотелось. — Давай поднимемся, и я дам тебе ключи?

— Хорошо, — без лишних раздумий согласилась Света.

Мы отправились ко мне, где я передал девушке дубликаты и провёл пятиминутную экскурсию по скромному логову. И совсем скоро распрощались.

Ночь прошла тяжело. Пытался уснуть на злополучном диване на кухне — там не солнечная сторона и комната осталась прохладной в летний зной. Но алкоголики за стеной около полуночи учинили скандал с битьём посуды и посыланием друг друга к чертям всех мастей.

Я перебрался в комнату, открыв окно пошире. И тут же в атаку пошли изголодавшиеся за день комары. Истребление надоедливых тварей и закупоривание квартиры не помогло — сон не шёл в духоте. Раздумывая, прослонялся из угла в угол до часу, выпил кружку кипятка, наконец почувствовав сонливость, и упал в постель. Не тут-то было. За стеной началась возня с тасканием мебели и топотом.

— Да что она там делает? — вопросил я у темноты, не в силах сдерживать недовольство.

Ко второму часу усталость одолела, и я провалился в тревожный сон.

Моя смена начиналась в девять, так что я имел полное право спать до восьми тридцати, но проснулся в семь от звука, открывающейся входной двери.

Я подорвался, вскочил на ноги, бросился в коридор и наткнулся на Свету в ярко-розовом банном халате.

— Ой! Прости… забыл, — поспешил оправдать своё явление в трусах перед дамой.

— Не, это ты извини, — девушка опустила глаза, вынудив меня прикрыться, — Надо было сначала постучать. Могу я воспользоваться твоим душем?

— Да.

Я не удержался и зевнул, она повторила за мной. Выглядела Света измотанной с самого утра.

— Ну и ночка! — пожаловалась она.

— А что случилось?

— Черти синие здоровенных тараканов развели. Проснулась в первом часу оттого, что эта мерзость заползла мне в постель. Пришлось до утра тапками гонять.

— А-а-а! То-то ты топала и мебель двигала.

— Угу. Углы “Машенькой” обрисовывала.

— Что? Чем?

— Мелок от тараканов же.

— А, — сказал я с видом знатока, хотя и не уловил связи мела, насекомых и Машеньки.

— Ладно, пойду помою голову. А то уже опаздываю.

— Да-да, я вернусь в кровать. Закроешь сама?

Она кивнула и скрылась за дверью ванной.

Мы вышли из подъезда одновременно. Из окна первого этажа нас окликнул тощий плешивый мужчина в круглых очках.

— Молодёжь, стоять! Доброе утро. Светлана, подойди, пожалуйста.

Девушка закатила глаза и вернула в сумку сигареты, которые только достала:

— Что такое? Яков Митрофаныч.

— Светлана, сколько это будет продолжаться? Сегодня над моей головой разверзнулся ад. Что вы делаете ночами? Зачем топаете? — заговорил он гнусавым высоким голосом.

— А… Да так, форс-мажор. Извиняйте.

— Постоянный грохот! У меня штукатурка сыпется!

— Погодите, — соседка вскинула пред ним руку, — Согласна, этой ночью шумела я, но на то уважительная причина. А за всё остальное спрашивайте с квартирантов моей тётки. Уж они прекрасно шум генерируют.

— Повлияй на них! —