Мертвые не плачут - Сергей Абрамов

А сзади их нагонял какой-то микроавтобус – из малых, отечественных, но юркий.

Устраивать гонки Пастух не собирался, наоборот – притормозил, принял левее: хочет обогнать, пусть его. Микроавтобус лихо обошел машинку Пастуха, неожиданно подрезал ее и тормознул резко. Пастух ничего иного не успел, как тоже затормозить. Так и встали: мордами в придорожную степь.

– Кто это? – спросил Мальчик, который, как решил Пастух, заслужил прописной буквы в своем имени.

– Козлы, – объяснил Пастух, вылезая на обочину, потому что из микроавтобуса мухой вывалилось все его население, а именно: три здоровых мужика в грязных брезентовых робах. Рожи у них были неприветливые и мятые. – Ну, может, работяги какие-то, сейчас узнаем.

– Никакие они не работяги, – спокойно сказал Мальчик.

Он их почему-то не боялся, Пастух не услышал страха. Но на всякий случай посоветовал Мальчику:

– Сиди тихо, не высовывайся.

А «работяги» – пусть и в кавычках – встали в толковую кучку перед машиной Пастуха, и один из них, может и главный, сказал:

– Извини, мужик, что мы так резко.

– А чего ж так резко? – поинтересовался Пастух.

– Да времени совсем нет. А машина нужна позарез, – провел грязной лапищей по горлу, показал, как это – позарез.

– У вас же есть.

– Вторая треба. Не паленая.

– Моя, что ли? – догадался Пастух.

– Угадал, брат. Твоя.

– Так она старенькая. Зачем вам? Постойте здесь с полчасика – хорошую тормознете.

– Да нам вообще-то по барабану – хорошая, не хорошая. Нам твоя приглянулась, потому что другой нет. Одни дальнобойщики катят. А у нас дело стоит. Так что давай ключики, забирай мальца и вещички и – не обессудь.

Хорошее слово знал мужик – обессудить. Пастух не стал спорить. Просто пояснил:

– Мне самому она нужна. И Мальчику вон…

– Ты не понял, брат. – Мужик растопырил грязные пальцы на правой руке и потянулся к Пастуху.

Зачем же так пафосно и медленно, успел подумать Пастух. И еще успел оценить: а хорошо ребятки встали. Удобно.

Он никого не собирался ни калечить, ни, тем паче, убивать. Просто они ему мешали ехать в Город-в-Степи, до которого было уже недалеко. А раз мешали, значит надо устранить помехи. Не думая ни о чем. Правило. И он шагнул к тому, кто речь держал, и нанес на противоходе короткий и даже не слишком мощный удар прямой рукой чуть выше мужского достоинства. Мужик сложился, как пирамидка, и растекся на обочине. А Пастух, качнувшись вперед, врезал второму в висок и тоже отключил его, тот и врубиться в нештатную ситуацию не успел. Пастух качнулся налево, развернул третьего, обхватил руками его голову и указательными пальцами резко и сильно надавил на верхнюю губу, практически парализовав противника. «Парализовав» – это все же фигура речи. Просто тому кексу стало очень больно, и он так и шлепнулся жопой на землю, а Пастух тут же сменил точку приложения сил – буквально! – и растянул пальцами ноздри мужика.

Если те двое лежали в отключке, этот, третий, двинуться не мог, потому что носу было мучительно больно, орать он тоже не мог, потому что чужие ладони зажимали рот, но с ушами все было в норме.

В кои Пастух и сообщил:

– Передай своим, что я не нарочно. Вы сами нарвались. Осторожнее на дорогах, парни, движение большое и часто – вредное для жизни. Берегите себя.

Сел в свою машинку, сдал малость назад, газанул и уехал.

И молчал, потому что злился. Не на этих дорожных кретинов, а на себя. На хрена ему местная легенда о «всаднике, сшибающим рукой миллионное войско»? Восточное кино, прям… Одно утешение: минут через пять эти гаврики окончательно оклемаются и, скорее всего, не пустят легенду в мир. Им это надо? Хвастаться тем, как их троих, героев обочины, какой-то лох уделал, как пионеров? Ой, не пристало…

– Ты в порядке? – спросил Пастух Мальчика.

– Мне-то что сделается? – удивился Мальчик. – Мне тут в заднем ряду не страшно было. Прямо кино! Вы – Супермен?

Ни грана иронии в вопросе.

– Сын, внебрачный, – решил «признаться» Пастух.

И Мальчик оценил.

– У вас хорошее чувство юмора. Ненавязчивое.

– А у тебя? – Пастух понимал, что где-то в словах Мальчика зарыт подтекст, а где – не чуял.

– А что у меня? Хочется верить, что тоже ненавязчивое… – И неожиданно: – А вы могли их совсем убить?

– Для чего? – удивился Пастух. – Обыкновенные мелкие бандюганы. Дорожная шваль.

– Значит, не захотели, не нужно было… – то ли вопросил, то ли утвердил Мальчик.

– Считай, что так.

Мальчик помолчал, явно – догадывался Пастух – переваривая корректный ответ на некорректный вопрос. Потом спросил:

– Ничего, если я опять немного подремлю?

– Конечно. Лезь на заднее сиденье, там удобнее.

– Да я уж здесь, чего там… – и опять уснул.

И ниточки из него опять кто-то вытянул.

Пастух в очередной раз удивился редкой способности и странному способу впадать в сон: рассыпаться, растекаться, как бы терять тело, оставляя шкурку. Уж на что в армии и в разведке мощно недосыпали бойцы, но такой расслабухи себе не дозволяли. Ныряли в сон, коли выпало, но спали – как на часах. Или – как в низком старте. Может, кстати, поэтому у поколения Пастуха – вечный недосып. И кто, спрашивается, счастливей?..

А может, организм требует отключки от чего-то, что давит на мозги? Может, и так. Только что может так давить на двенадцатилетнего пацана?..

Не знал Пастух. И не заморачивался.

Так и до Города домчал. Смеркалось уже.

А в Городе тормознул в самом центре – на площади имени бывшего Вождя – и сказал:

– Просыпайся. Приехали.

И Мальчик – на звук скорее, а не на слова, – мгновенно собрал кости, мышцы, сухожилия, что там еще, как-то разом они соединились, увязались и – вновь на сиденье оказался живой и вполне годный к жизни пацан.

– Диву даюсь, – все ж не удержался, сказал Пастух.

А Мальчик не среагировал. Спросил, глядя в окно на памятник:

– Приехали?

– Приехали, – подтвердил Пастух. – Довезти куда?

– А некуда, – ответил Мальчик. – Я здесь впервые и никого не знаю.