Англичанка - Дэниел Сильва

Скинув труп на глубоководье в Лионском заливе, они отправились назад в Марсель. Было еще темно, когда причалили в Старом порту. Покинув лодку по очереди, с интервалом в несколько минут, сели в разные машины и отправились вдоль берега в Тулон. Недалеко от городка Бандоль Габриель свернул на обочину, выдернул несколько проводков в двигателе, позвонил в прокатную фирму и истерическим тоном герра Клемпа сообщил, где искать «сломанную» машину. Потом стер свои отпечатки пальцев с руля и приборной панели, сел в «рено» к Келлеру, и вместе они отправились в сторону рассвета над Ниццей. На улице Верди стоял жилой дом, белый, как кость, в котором Контора держала одну из многочисленных французских явок. В конспиративную квартиру Габриель поднялся один; там забрал из почтового ящика посылку с запрошенным у Грэма Сеймура личным делом Мадлен Хэрт. По пути в Экс, пока Келлер вел машину, Габриель ознакомился с материалами.

— Что пишут? — спросил Англичанин спустя некоторое время, проведенное в тишине.

— Мадлен Хэрт — идеальный член Партии, хотя это нам и так известно.

— Я тоже некогда был идеальным солдатом, и вот, взгляните, в кого превратился.

— Вы всегда были негодяем, Келлер. Просто не сознавали этого до роковой ночи в Ираке.

— Я потерял восьмерых товарищей, пытаясь защитить вашу страну от Саддамовых ракет.

— Мы перед вами в вечном долгу.

Остыв, Келлер включил радио и настроил его на частоту англоязычной станции, что вещала из Монако для обширного сообщества английских экспатриантов.

— Тоска по родине? — спросил Габриель.

— Заедает время от времени. Хочется слышать родную речь.

— Вы так ни разу и не возвращались?

— В Англию-то?

Габриель кивнул.

— Нет, ни разу, — ответил Келлер. — Отказываюсь работать на земле Соединенного Королевства и не беру заказы на британцев.

— Как благородно с вашей стороны.

— Какой-никакой, а кодекс должен быть.

— Выходит, родители не знают, что вы живы?

— Даже не догадываются.

— Тогда никакой вы не еврей, — упрекнул его Габриель. — Ни один еврей не позволил бы матери считать себя мертвым. Просто не посмел бы.

Габриель отыскал самую последнюю запись в деле и, пока Келлер вел машину, ознакомился с ней: это была копия письма Джереми Фэллона партийному председателю с предложением повысить Мадлен Хэрт до младшей должности в министерстве и подготовить к назначению на выборную должность. Затем он посмотрел на снимок девушки в кафе, где она сидела за столиком напротив Поля.

Глядя на Габриеля, Келлер спросил:

— Что думаете?

— Удивляюсь, как это восходящая звезда британской правящей партии согласилась выпить шампанского с первостатейным бандитом вроде нашего друга Поля.

— Просто он знал о ее интрижке с премьер-министром. И готовился похитить бедняжку.

— Откуда он мог знать?

— Есть у меня догадка.

— Фактами она подтверждается?

— Парочка аргументов найдется.

— Тогда это просто догадка.

— Хоть время поможет скоротать.

Габриель закрыл папку с делом, как бы сообщая: слушаю вас внимательно. Келлер выключил радио и начал делиться соображениями:

— Мужчины вроде Джонатана Ланкастера, если заводят любовниц, всегда наступают на одни и те же грабли. Наивно думают, будто их телохранители держат рот на замке. Это далеко не так: ребята судачат друг с другом, с женами, подружками, а еще со старыми приятелями из частного охранного сектора Лондона. Вот так, постепенно, их сплетни доходят до людей вроде Поля.

— По-вашему, Поль связан с лондонскими охранными фирмами?