Луна над Каролиной - Нора Робертс

— Солидное здание, — продолжал он, — с прочным фундаментом. И крыша хорошая.

Дуайт повернулся к ней, сверкнув белозубой улыбкой, за которую его протезист приобрел роскошнейший джип.

— Я точно знаю, мы ее крыли два года назад.

— Теперь я знаю, к кому обращаться, когда она протечет, — пошутила Тори.

Он рассмеялся и зацепил темные очки дужкой за воротник тенниски.

— Фрэзиры строят надолго. Тебе понадобятся полки, прилавки, витрины?

— Да, я как раз сейчас снимала мерку.

— Могу послать тебе хорошего плотника. Он все сделает быстро и за разумную цену.

Это было бы уместно и опять же патриотично — использовать местную рабочую силу. Если, конечно, она впишется в ее бюджет.

— Знаешь, наши представления о разумных ценах могут не совпадать.

Он улыбнулся. Улыбка была лучезарная и обворожительная.

— Вот что я скажу тебе. Позволь мне вынуть из грузовика кое-какие заготовки. Ты скажешь, чего хочешь, а я назову цену. И, смотришь, столкуемся.

Дуайт чувствовал, как она его внимательно разглядывает, «измеряет», так сказать, пока он вымеривал ее стены. Он к этому привык. Когда он был мальчиком, отец все время измерял его взглядом с ног до головы, и всегда в его глазах сын не дотягивал до нужной мерки.

Дуайт Фрэзир, бывший моряк, страстный охотник, городской советник и основатель «Строительной компании Фрэзира», имел очень высокие стандарты, которым плод его чресл никак не соответствовал. Его разочарование при первом взгляде на недоразвитого слабого отпрыска было недвусмысленным и жестким, и Дуайту-младшему никогда не разрешалось об этом забывать.

Да, действительно, он в буквальном смысле слова не дотягивал до мерки. Низенький, толстый, неуклюжий, он был отличной мишенью для шуток, насмешек и отцовского разочарования.

Хуже всего то, что у него были мозги. А в мальчишеский период жизни это самая скверная комбинация: рыхлое тело, неуклюжие ноги и острый ум. Учителя его обожали, что было равносильно тому, как если бы он нацепил на себя плакатик с надписью: «Дай мне пинка под зад». Мать старалась в меру своих сил и возможностей примирить его с положением, закармливая его. Дорогая мамочка считала, что коробка шоколадных конфет — лекарство от всех несчастий жизни.

Спасителями явились Кейд и Уэйд. Почему они с ним подружились, это навсегда осталось для Дуайта загадкой. Отчасти причиной тому было социальное происхождение. Все трое были выходцами из лучших семей города. И за это Дуайт был и всегда оставался благодарен судьбе. Возможно, он все-таки самую чуточку на нее негодовал, зачем она создала двух его друзей высокими, красивыми и ловкими, а его толстым, некрасивым и неуклюжим, но он смирился с этим. И со временем взял реванш.

— С четырнадцати лет я стал заниматься бегом, — сказал он как бы между прочим, снова вынимая линейку.

— Извини, чем?

— Ты удивлена? — Он нагнулся, что-то записал в блокнот. — Устав быть толстым, я решил что-то предпринять. Избавиться в течение двух месяцев от двенадцати фунтов жира. Сначала я бегал по ночам, когда меня никто не мог увидеть. Я уставал, как три собаки, вместе взятые. Я отказался от кексов, леденцов и чипсов, которые моя матушка совала мне каждый день на ленч. Думал, что помру с голода.

Он выпрямился и снова ослепительно улыбнулся.

— В первый год учебы в средней школе я стал бегать по шоссе, тоже ночью. У меня все еще был лишний вес, бегал я медленно, но чувствовал себя гораздо лучше. Надо сказать, что тренер Хайстер выезжал на ночные прогулки в своем седане в компании чужой жены. Я не назову ее по имени, так как эта дама по-прежнему замужем и гордится своими тремя внуками. Подержи-ка, милая, вот здесь.

Тори как зачарованная взяла линейку, а Дуайт отошел, чтобы вымерить шагами пространство для будущего прилавка.

— Ну и случилось однажды, что мы одновременно оказались с тренером Хайстером на шоссе и я увидел тренера и будущую бабушку троих внучат. Как ты понимаешь, момент был самый неподходящий.

— Это еще мягко сказано.

— «Если только пикнешь, пожалеешь об этом», — заявил тренер, схватив меня за горло. И он не шутил. Однако, будучи человеком справедливым, а может, просто подозрительным, тренер предложил мне сделку. Если я сброшу еще десять фунтов, он включит меня в команду будущей весной. Мы заключили молчаливое соглашение: я забуду об этой нашей встрече, а он меня не убьет и не похоронит где-нибудь в тайной могиле.

— Соглашение оказалось выгодным для обеих сторон, — заметила Тори.

— Для меня уж точно. Я сбросил вес, чем поразил всех, включая самого себя, и выиграл забег на стопятидесятиметровку. Я стал хорошим спринтером. Я выигрывал приз «Все звезды» три года подряд, а также получил в награду любовь хорошенькой Лисси Харлоу.

Тори почувствовала расположение к Дуайту, особого рода солидарность одного бывшего аутсайдера к другому.

— Интересная история со счастливым концом.

— Надеюсь, что смогу обеспечить и тебе такой же с этим магазинчиком. Приглашаю тебя на ленч, все и обговорим.

— Я не… — Тори не договорила, так как за спиной у нее отворилась дверь.

— Только не говори, что ты наняла этого шустрого прощелыгу. — Вошедший Уэйд обнял Тори за плечи. — Слава богу, я подоспел вовремя.

— Этот щенячий доктор ничего не смыслит в строительстве, — не остался в долгу Дуайт. — Иди и поставь клизму пуделю, Уэйд. Я собираюсь пригласить твою хорошенькую кузину и мою потенциальную клиентку на ленч.

— Тогда я пойду вместе с вами, чтобы защитить ее интересы, — парировал Уэйд.

— Но мне полки нужнее, чем еда, — ввернула наконец Тори.

— Я позабочусь, чтобы ты получила и то, и другое, — и Дуайт подмигнул ей. — Пойдем, милая, и захвати с собой этот бесполезный мешок с костями.

Тори оторвалась от дела на тридцать минут и провела их с бо́льшим удовольствием, чем можно было ожидать. Было приятно наблюдать зрелую дружбу, связывающую Дуайта и Уэйда, которая возникла, насколько она помнила, еще в их мальчишеские годы.

И она снова пожалела, что у нее нет Хоуп.

Она чувствовала себя непринужденно в компании этих мужчин, ведь один приходился ей двоюродным братом, а другой был благополучно женат. Дуайт с гордостью показывал фотографии сына, пока им не принесли сандвичи. Тори, наверное, в любом случае произнесла бы полагающиеся при этом слова восхищения, но малыш действительно был очарователен. Хорошенькое личико он унаследовал от Лисси, а проницательные, внимательные глаза от Дуайта. Когда она приступила к деловому разговору, то он прошел легко и конструктивно. Дуайт не только понимал с полуслова, что ей хотелось, но внес несколько дельных предложений, и все укладывалось в намеченные ею бюджетные рамки. Подводя итоги деловых переговоров, он пообещал, что все работы будут закончены к середине мая.