В темном-темном лесу - Рут Уэйр

Когда я проснулась, было тихое ясное утро. На соседней кровати негромко посапывала Нина. Некоторое время я лежала, потягиваясь и ругая себя за то, что не догадалась поставить на тумбочку стакан воды. Снаружи лес жил своей жизнью: чирикали птицы, поскрипывали деревья, хрустели веточки, а иногда раздавался непонятный звук, похожий на тихий хлопок, за которым следовало шуршание – словно падал на пол ворох бумаги.

Я посмотрела на телефон – шесть сорок восемь, сети по-прежнему нет, – потом накинула кофту и подошла к окну. И чуть не рассмеялась, отдернув штору. Всю ночь шел снег. Его выпало не так много, чтобы всерьез нас завалить, но достаточно, чтобы вся округа превратилась в картинку с викторианской рождественской открытки. Вот что за шорох я слышала ночью – это хлопья снега касались стекла. А всего-то и надо было – подойти к окну и посмотреть.

Небо сияло голубыми и розовыми сполохами, восходящее солнце подсвечивало персиковые облака, а внизу расстилался белый ковер, испещренный птичьими следами и сосновыми иголками.

У меня сразу зачесались пятки поскорее выйти и побежать.

Кроссовки на батарее покрывала корка грязи, зато, по крайней мере, они высохли, и легинсы тоже. Я натянула термобелье и шапку, решив обойтись без куртки. Даже в морозный день на бегу не холодно, лишь бы ветер не поднялся. Но пока воздух был неподвижен, ни одна веточка не колыхалась. Если снег и падал с сосновых лап, то не от ветра – лишь под собственной тяжестью.

Я не стала обуваться сразу, чтобы не наследить. Взяла кроссовки и в носках вышла в коридор. Из остальных комнат доносилось сопение. Я спустилась вниз, зашнуровала кроссовки, стоя на половичке у порога. С входной дверью не справилась – слишком много на ней было разных замков и щеколд. Тогда я на цыпочках прокралась в кухню, вспомнив, что на той двери всего один простой замок с ключом. Я повернула ключ и вдруг подумала, что сейчас раздастся вой – в доме вполне могла быть сигнализация, которую следовало предварительно отключить. Однако все обошлось, и, никем не замеченная, я выскользнула на морозный воздух.

Минут через сорок я не спеша прибежала назад, разрумянившись от холода и напряжения. Дыхание белыми облачками поднималось к пронзительно-голубому небу. Мне было хорошо и спокойно, все печали я оставила где-то там, в лесу. Но стоило мне увидеть струю пара, вырывающуюся из бойлера, как из паровозной трубы, и сердце тут же упало. Кто-то в доме уже встал и включил горячую воду.

А я-то надеялась, что у меня будет еще хотя бы час наедине с собой – чтобы спокойно позавтракать, без необходимости поддерживать неловкие пустые разговоры. Более того, подойдя ближе, я выяснила, что в доме не только встали, но и выходили наружу. От задней двери к гаражу и обратно тянулась цепочка следов. Очень странно. Зачем ходить в гараж, если все оставили машины под открытым небом?

Впрочем, размышлять об этом было некогда: без движения в потной одежде я начала подмерзать, да и кофе уже хотелось. Я пошла в дом – чем теряться в догадках, лучше просто спросить напрямую.

– Есть тут кто? – спросила я, заглядывая в кухню. – Не пугайтесь, это Нора.

За столом, склонившись над мобильником, сидела Мелани.

– О, привет! – Она подняла голову и улыбнулась, так что на щеках заиграли ямочки. – А я думала, все еще спят. Ты что, прямо по снегу бегала?! Ну ты чокнутая!

– Там классно! – Я потопала, сбивая с кроссовок снег, и разулась. – Который час?

– Полвосьмого. Я встала часов в семь. Вот ведь, как назло – была уникальная возможность поваляться, не вскакивая к Бену, и что ты будешь делать: вскочила, как по будильнику!

– Режим, – сказала я, и Мелани вздохнула.

– Да уж, он самый… Чаю хочешь?

– Я бы лучше кофе, ты не ставила? – спросила я и хлопнула себя по лбу: – А, точно, кофе же нет!

– Не-а, нету, и я уже умираю. Обычно тоже всегда кофе пью. Раньше больше любила чай, но Билл меня переучил. А чтобы получить привычную дозу кофеина из чая, его нужно выпить такое количество, с каким мой мочевой пузырь не справится.

Ну что ж, чай так чай. По крайней мере, он горячий и жидкий.

– Тогда выпью чаю, спасибо. Только сначала в душ запрыгну быстренько, ладно? А то я в той же одежде вчера бегала и наверняка воняю…

– Не спеши, конечно. Я еще тостов поджарю. Как раз будут готовы, когда ты спустишься.

Когда через десять минут я вернулась, вытирая волосы полотенцем, по кухне разливался аромат поджаренного хлеба. Мелани рассеянно напевала детскую песенку про автобус.

– А вот и ты, – сказала она, увидев меня. – С чем будешь тосты? Есть мармит, мармелад и клубничный джем.

– Малинового нет?

– Не-а.

– Тогда мне с мармитом.

Она намазала на тост густую бурую пасту, положила на тарелку и пододвинула ко мне. Я заметила, что она то и дело тайком косится на телефон.

– Сети так и нет? – спросила я с полным ртом.

– Нет. – Ее вежливая улыбка погасла. – Это уже начинает действовать на нервы. Ему всего шесть месяцев, мы только начали прикорм, из-за этого куча сложностей… Понимаю, выгляжу глупо, но у меня душа не на месте, когда он так далеко.

– Да уж, представляю, – сочувственно проговорила я.

Конечно, я не имела ни малейшего представления, что может чувствовать мамочка грудного ребенка, зато я хорошо понимала, что такое тоска по дому. Наверняка ведь она во много раз острей, если тебя ждет кто-то маленький и беспомощный.