Палач - Дэниел Коул

Пятница, 11 декабря 2015 года,

9 часов 7 минут утра

Леннокс постучала пальцем по одной из трех карточек-шпаргалок, разложенных перед Бакстер:

Я не могу строить в этом отношении догадки.

Да, я могу это подтвердить.

Нет оснований предполагать что-либо подобное.

Эмили наклонилась ближе к небольшому микрофону, выжидательно установленному на черной ткани, которую положили на ряд сдвинутых вместе столов, чтобы создать более официальную обстановку.

– Боюсь, я не могу строить в этом отношении догадки.

Она услышала, что Леннокс недовольно, но почти беззвучно крякнула, и откинулась на стуле. Журналист обратился к сидевшему рядом с ней мужчине. Леннокс что-то быстро нацарапала на листке бумаги и подвинула ей, усиленно делая вид, что все ее внимание поглощено заданным вопросом и тем, как ответит на него заместитель директора.

Ее каракули Бакстер разобрала не сразу:

Никогда не говори «боюсь»…

В привычной обстановке этого с лихвой хватило бы, чтобы вывести ее из себя, несмотря на толпу журналистов и лес выстроившихся впереди камер, фиксирующих каждое ее движение, но из уважения она лишь прикусила язык и осталась сидеть как ни в чем не бывало.

Пресс-конференцию устроили с целью подтвердить личность погибшего детектива, а также чтобы, в ответ на исступленные спекуляции в интернете и всевозможные теории заговоров официально заявить, что убийства Банкира, Летаниэла Масса и детектива Роберта Кеннеди действительно связаны между собой.

Бакстер даже не думала вслушиваться в разговор. Она все еще злилась из-за записки, так и не отказавшись до конца от мысли устроить скандал Леннокс, которая неторопливо завершала свой пространный ответ:

– И наши заокеанские коллеги, такие как присутствующая здесь старший инспектор Эмили Бакстер.

Когда с ее губ слетело последнее слово, какой-то молодой человек в дешевом костюме стремительно поднял руку.

Леннокс жестом предложила ему говорить.

– Старший инспектор, а что вы думаете о мотивах всех этих убийств? – спросил он.

Зал замер в ожидании.

Леннокс постучала пальцем по карточке-шпаргалке, хотя в этом не было никакой необходимости.

– Я не могу строить в этом отношении догадки, – прочла Бакстер.

– Источник в тюрьме сообщил, что у одного трупа на груди было написано «Кукла», у другого – «Наживка», – гнул свое корреспондент, не желая довольствоваться уклончивым ответом, – фотографии, сделанные на Бруклинском мосту, позволяют предположить, что нечто подобное присутствовало и там. Вы можете подтвердить, что подобные надписи были выявлены на всех телах, обнаруженных на сегодняшний день?

Леннокс на мгновение застыла в нерешительности и постучала пальцем по другой карточке.

Эмили хоть и удивилась, но все же выполнила молчаливый приказ:

– Да, я могу это подтвердить, – сказала она механически.

В зале зажужжали приглушенные разговоры и напряженный шепот. Бакстер увидела у задней стены Кертис с Рушем и немного приободрилась. Кертис дружески кивнула, а Руш поднял вверх два больших пальца. Бакстер заулыбалась.

– Да, старший инспектор! Старший инспектор! – обратился к ней тот же журналист, перекрикивая едва сдерживаемый гам, и с победным видом задал третий вопрос: – Учитывая, что на груди у каждой из трех жертв – полицейского, человека по имени Вильям Коукс и убийцы-кукольника – вырезано слово «Наживка», позволю себе предположить, что вы с коллегами не исключаете, что этот посыл адресован вам?

Нетерпеливые газетчики застыли в ожидании ее ответа на, по правде говоря, более чем уместный вопрос. В зале повисла гробовая тишина.

Леннокс подвинула к ней карточку с надписью «Я не могу строить в этом отношении догадки». «Кто бы сомневался», – горько подумала Бакстер. Официальный представитель Департамента полиции Нью-Йорка ни в жизнь не признает, что заставила ее перелететь Атлантический океан для того, чтобы подвергнуть здесь риску.

– Это только один из вариантов, которые мы на данный момент рассматриваем, – произнесла она, подразумевая под этим «мы», конечно же, себя и Эдмундса.

Леннокс, похоже, не очень понравилась эта самодеятельность, хотя в целом профессиональный и лаконичный ответ детектива ее удовлетворил.

– Старший инспектор Бакстер! – крикнул кто-то в первом ряду.

Эмили машинально посмотрела на женщину; та восприняла это как приглашение встать и задать свой обезоруживающе прямой вопрос:

– Будут ли еще убийства?

Бакстер вспомнила свой разговор с Эдмундсом минувшей ночью. Леннокс опять ткнула пальцем в карточку про догадки.

– Я… – нерешительно начала Эмили.

Леннокс повернулась к ней и стукнула по карточке настойчивее. В глубине зала встревоженно покачала головой Кертис. Руш, даже не имея под рукой никаких шпаргалок, одними губами прошептал:

– Я не могу строить в этом отношении догадки.

– Старший инспектор! Так будут еще убийства или нет? – вновь спросила журналистка в звенящей тишине.

Бакстер вспомнила официальный пресс-релиз, выпущенный после ареста Масса: историю, которую ей пришлось состряпать во избежание неприятностей, и туманное объяснение причастности к этому делу Волка.

Одни сплошные трупы и бесконечная ложь.

– Да… я полагаю, ситуация действительно будет накаляться.

Зал вскочил на ноги и стал забрасывать ее вопросами под сполохи вспышек фотоаппаратов, и Бакстер почувствовала, что все повернули в ее сторону головы. Вероятно, она ошиблась, считая, что публике, пускай хотя бы иногда, хочется знать правду.