Стеклянные стены - Андрей Кузечкин

Будить человека в шесть утра – это как вообще?

Я просыпаюсь от мерзкого пиликанья над ухом. Не помню, чтобы я ставила будильник. Да и нет его у меня.

Оказывается, это пищит рация, которую мне вчера выдали на складе.

Подношу ее к уху:

– Але… то есть прием.

– Координатор СМ-3419? Срочно подойдите на проходную, на пост охраны.

Надеюсь, что-то важное. Иначе заставлю мерзавца слушать стихи Бодлера. А я их много знаю.

Умываюсь, благо есть собственный санузел. Одеваюсь. Надеваю пояс с модной сумочкой, который мне выдали на складе (карманов-то нет). В сумке – рация, диктофон, фотоаппарат. Жалко, пистолета не дали.

Топаю по пустой базе, как зомби.

Юный охранник не на шутку взволнован.

– Разум! – говорит он. – Простите, если разбудил, координатор… У меня инструкция – сообщать вам обо всем, что связано со «Стеклорезами».

– Я слушаю.

– Вот… Нашли только что, во время обхода. – Он протягивает мне маленькую прозрачную пластиковую капсулу с синей крышкой – в таких обычно бахилы продают. – Там было вот это! – Вручает мне какую-то записку.

Читаю ее. Там одна строчка.

– Что скажете?

Я ничего не могу сказать. Но сказать что-то надо.

– Вы правильно сделали, что сообщили мне, и только мне. Я распоряжусь, чтобы вас премировали. Где нашли?

– Недалеко от входа на фабрику. Трудно было ее не заметить на асфальте… Судя по всему, ее перебросили снаружи, через стену.

– Это значит, что они и внутри, и снаружи… Повсюду враги. Как часто вы делаете обход ночью?

– Раз в два часа.

– Маловато. Нужно чаще. Хотя бы раз в час. И сколько человек этим занимается?

– Один.

– Один? Я не ослышалась – один?

– Координатор, весь штат нашей охраны – восемь человек. Этого хватает с избытком. Выйти с базы невозможно, как и проникнуть внутрь. Повсюду стоят камеры. А для решения мелких задач восьми человек хватает.

– Увеличьте штат вдвое. Ночью пусть совершают обходы не один, а четыре человека, и не только по периметру, но и внутри зданий. Поделите базу на четыре участка, на каждом участке – свой охранник.

– Где я возьму еще восемь человек?

– Я откуда знаю? Меня это не касается. Снимите с производства. Чтобы в течение дня вопрос был решен!

– Во имя разума, – покорно соглашается тот.

Я уже не усну. Придется шагать в столовую, чтобы досрочно позавтракать. Как назло, кофе на базе нет в принципе, даже для координаторов. С этим надо что-то делать. Может, организовать доставку контрабандным путем?

Вскоре база просыпается. Столовая заполняется людьми. Мне остается лишь дождаться Яна и Викусика и отозвать их в сторону.

Рассказываю про записку, уже зная, какова будет реакция Яна.

– Ну что я говорил… – произносит он.

– А что ты говорил? – тут же спрашивает Викусик.

– Что это все – не игра.

Моя подружка хохочет так мерзко, как умеет только она:

– И откуда у тебя такие мысли?

– Это не мысли. У меня есть доказательства. Могу показать. Идем в подвал, там нет камер!

– Никита говорил, что ты маньяк! Так ты еще и параноик!

Ян, как всегда, реагирует стоически. Спокойно говорит:

– Думай что хочешь. Когда заноешь, будет поздно. Собственно, уже поздно. Надо думать, как выбираться отсюда…

– Пока что надо думать, кто такие «Стеклорезы», – возвращаю я разговор в нужное русло. – Кроме вас, я никому доверять не могу. Поэтому, если будут какие новости по данному вопросу, – сразу ко мне.

Викусик чуть не визжит от счастья:

– Я поняла! «Стеклорезы» – это и есть наш квест! Один на всех!

– Возможно. В общем, вы поняли.

Осталось поговорить с Никитой.

Вскоре я и его вижу. После завтрака всех ведут в зал, где вчера показывали фильм. Сегодня на сцену поднимается Никита – точнее, мыслитель Ганимед – в белой тоге и начинает толкать мотивирующую речь.

В детстве я любила смотреть мультики по утрам, по одному из периферийных каналов. Правда, перед ними всегда показывали религиозную передачу из США – выступления какого-то пастора, который орал, отчаянно жестикулировал, а временами кривлялся, как мартышка. И мне приходилось это смотреть, потому что больше нечем было заняться, а Интернета у нас дома в то время еще не было.

Судя по всему, Никита тоже в свое время это пережил. Смотрю на него – и вижу того же самого чокнутого пастора. Опять убеждаюсь, что Никита – прекрасный актер. Не зря же он «звезда» в их театре! Главное – не знаю, как ему это удается, но в этой своей тоге он не выглядит нелепо. Наоборот: впечатление – будто так и надо. И тога, и жесты, и ужимки. И бред несет убедительно – тот же самый, который нес пастор, только заменяет слова «душа» и «вера» словом «эссенция».