Другая женщина - Сэнди Джонс

– Ты уверена, что все в порядке? – спросил он, уткнувшись носом мне в шею.

Скажи что-нибудь. Все хорошо, не надо ничего портить. Нет, скажи что-нибудь. Не надо ничего портить. Так легко было пойти по одному или по другому пути.

– Ну да, честно. – Я повернулась, ответила на его поцелуй. – Я просто думала про работу. Там столько всего творится.

– У меня есть чем тебя отвлечь, – промурлыкал он. – Чтобы ты не спала наяву.

Я смотрела, как он опускает голову, отодвигает тоненькое кружево моего бюстгальтера, проводит языком вокруг моего соска. Я чувствовала, как моя ярость растворяется. Его пальцы пропутешествовали вниз, сдвинули мои трусы.

Я попыталась его оттолкнуть, хоть и без особого рвения:

– Нельзя. У нас много дел.

– Успеется. Сначала давай-ка посмотрим, сумею ли я тебя избавить от всех этих забот и треволнений.

Бессмысленно было его останавливать. Мы оба знали, что я и пытаться не стану. Он мне был нужен так же, как я ему. А порой даже сильнее. Мне всегда казалось, что секс – штука перехваленная. Но потом я встретила Адама. Ну да, секс мне всегда нравился, но меня озадачивал нескончаемый поток статей в женских журналах, где утверждалось, что если мы не занимаемся этим по пять раз в неделю и по меньшей мере в двух случаях из этих пяти не отрываемся по полной, тогда с нами явно что-то не так.

И даже с Томом я толком не понимала, откуда все эти восхваления секса, хотя с ним-то я позволяла себе больше, чем с кем-нибудь еще. Мы занимались любовью дважды в неделю. Он взгромождался сверху – и после того, как кончал сам, удовлетворял меня иными способами. В общем, секс как секс, меня это вполне устраивало. Но с Адамом все было совершенно иначе. Наконец-то я поняла, о чем все твердят с таким восторгом. Он знал меня, а я – его. Мы идеально подходили друг другу. Проходило совсем немного дней, прежде чем одному из нас снова требовался другой. Связь между нами была прочна, и наше настроение то и дело менялось под действием этой нити. Секс перестал быть для меня наименее важной частью отношений, взлетев на одну из верхних строчек списка приоритетов.

Я застонала: его голова скользнула вниз по моему телу. У меня перехватило дыхание.

Мне на миг представилось лицо Памми, искаженное гримасой ужаса, но я заставила себя вытеснить этот образ из своего сознания. С тобой я позже разберусь, мысленно говорила я, ощущая язык Адама на своей коже. Но сначала твой сын займется со мной любовью. Меня захлестнула волна какого-то извращенного удовлетворения: такое острое наслаждение не мог бы доставить мне даже Адам.

Тяжело дыша, мы еще оставались сплетенными друг с другом, когда его телефон пискнул: пришла эсэмэска. Адам высвободился, перекатился на кровати, дотянулся до столика.

– Это кто еще по твою душу? – спросила я небрежно. Может, Памми отправила тот же текст, только уже ему?

– Пит. Мы с ним вместе работаем. И мама написала.

– У твоей мамы все нормально? – Я изобразила непринужденный интерес.

– Да, все хорошо. Я просто проверял, будет ли она дома в эти выходные. Хотел к ней заехать, пока ты будешь на конференции.

– Отличная мысль. И как, она не против? – не отставала я.

Он набирал ответ. Я ждала, чтобы он отреагировал на мой вопрос.

– Ну да, все улажено, – наконец отозвался он.

Мне очень хотелось, чтобы он прочел мне ее послание. Чтобы мы могли вместе посмеяться, обозвать ее глупой старой коровой. Но он не стал мне его читать.

– Загляну к ней в субботу, – сообщил он.

Черт бы тебя побрал, Адам. Почему ты не мог ответить честно?