Смертельно опасные решения - Кэти Райх

На несколько секунд в трубке воцарилась тишина. Потом раздалось:

– Темпе, твоя работа наложила на тебя отпечаток: ты слишком подозрительна. Я же сказала: просто придет парочка друзей. Кроме того, у меня припасен для тебя сюрприз.

Ох, только не это!

– Какой?

– Никакого сюрприза не получится, если я скажу тебе.

– Все равно скажи.

– Bon. Я хочу, чтобы ты познакомилась с одним человеком. Мне точно известно, что сам он с нетерпением ждет встречи. На самом деле вы и прежде встречались, но не были представлены друг другу. Этот человек ни на йоту не заинтересован в романтических отношениях. Верь мне.

За прошедшие два года я познакомилась со многими друзьями Изабель, в большинстве своем представителями мира искусства некоторые были откровенно скучными, иные – очаровательными. Многие придерживались нетрадиционных взглядов на секс. Но каждый из них был по-своему уникален. Она права. Один легкомысленный вечер мне не помешает.

– Ладно, договорились. Что принести с собой?

– Ничего не нужно. Просто надень туфли на высоком каблуке и будь на месте в семь часов.

Высушив и причесав волосы, я засунула обед из морепродуктов в микроволновку. И как раз устанавливала таймер, когда раздался звонок в дверь.

Райан, полыхнула во мне внезапная радость, когда я шла в прихожую. Вся история оказалась простым недоразумением. Ну а если нет? Хочу ли я и вправду встретиться с ним? Так ли уж стремлюсь узнать, где он был все это время и что делал?

Да. Причем безумно.

Самокопание оказалось излишним, потому что монитор показал стоящего снаружи Жана Бертрана, а не его напарника. Я запустила Жана в подъезд, потом пошла в спальню за носками и халатом. Войдя в квартиру, он на мгновение замешкался, словно стараясь успокоиться. Последовала неловкая пауза, потом Жан протянул руку. На ощупь она оказалась холодной.

– Привет, Темпе! Извини, что нагрянул так внезапно. Сдается мне, песня «Удивить Темперанс Бреннан» в последнее время пользуется бешеным спросом. Я кивнула.

Лицо унылое, под глазами темные овалы от недосыпания, всегда безукоризненно одетый, в этот раз Бертран был в линялых джинсах и помятой замшевой куртке. Он принялся что-то говорить, но я прервала его, предложив пройти в гостиную. Бертран уселся на софу, а я устроилась в кресле напротив.

Бертран некоторое время молча рассматривал меня, в наряженном взгляде читалось выражение, которое я не смогла понять. На кухне микроволновка подогревала мой ужин, по квартире вился аромат белой рыбы, моркови и риса, прибавленного карри.

«Сам пришел – тебе и карты в руки», – подумала я, не собираясь первой прерывать затянувшееся молчание. Наконец он произнес:

– Я по поводу Райана.

– Да.

– Я получил твои сообщения, но просто не мог говорить об этом тогда.

– О чем «об этом»?

– Его не выпускают на поруки, потому что его обвинили в…

– Я знаю, какие обвинения ему предъявили.

– Не злись на меня. Я ведь не имел ни малейшего представления о том, насколько ты замешана во все это.

– Ради бога, Бертран, сколько лет уже мы знакомы?

– Райана, черт возьми, я знал гораздо дольше! – раздраженно проговорил он. – Очевидно, плохой из меня знаток людей.

– По-видимому, мы оба не отличаемся в подобных делах. Я не хотела вести себя так холодно и неприветливо, но меня задело нежелание Бертрана позвонить мне. В ту минуту, когда мне понадобилась важная для меня информация, он просто взял и отшил меня, словно я уличный алкаш, выпрашивающий у него подачки.

– Послушай, просто не представляю, что и сказать тебе. Все запуталось гораздо сложнее, чем… Я слышал, когда они закончат с Райаном, его даже и близко к полиции не подпустят.

– Неужели так плохо? – Я уставилась на свои пальцы, теребящие бахрому диванной подушки.

– У них на руках достаточно улик, чтобы предъявить обвинение хоть завтра.

– Что именно?

– При обыске в его квартире обнаружено столько метамфетамина, что можно запросто отправить на электрический стул все население какой-нибудь страны третьего мира. Вдобавок еще нашли ворованные парки на сумму свыше десяти тысяч долларов.

– Парки?

– Да. Такие французско-канадские куртки, которые все спят и видят, как бы приобрести.

– Что еще? – Я так сильно накрутила бахрому, что руку и запястье пронзила острая боль.

– А также свидетели, видеозаписи, помеченные денежные купюры и смердящий след, ведущий прямехонько в центр навозной кучи. – Голос Бертрана дрожал от сдерживаемых эмоций. Он замолчал и сделал глубокий вдох. – Есть еще кое-что. Черт, много еще всякого дерьма, но я не могу говорить об этом. Пожалуйста, Темпе, пойми меня. Послушай, мне очень жаль, что я оставил тебя в подвешенном состоянии. Мне самому понадобилось некоторое время, чтобы справиться с ударом. Я просто не хотел верить, но… – Он прервался – голос подвел его. Справившись, Бертран продолжил: – Думаю, этот парень так и не сумел полностью избавиться от своего прошлого.

В студенческие годы Райан подсел на спиртное и наркотики. В конечном счете, он предпочел сухому академическому существованию свободную жизнь среди отбросов общества. Один кокаинист, мастерски обращающийся с ножом, однажды чуть не отправил его на тот свет, после чего отбившийся от рук юнец взялся за ум, стал полицейским и дослужился до звания лейтенанта-детектива. Я знала об этих страницах из прошлого Райана. Но тем не менее…

– Я выяснил, что кто-то сдал Райана, и подумал, что это ты. Но сейчас уже не важно, кто помог полиции. Сукин сын по уши погряз в дерьме и виноват в этом только он сам, так что пусть получит по заслугам.

Последовало долгое молчание. Я чувствовала на себе пристальный взгляд Бертрана, но продолжала упорно отводить глаза и молчать. Загудела микроволновка, затем автоматически выключилась. Воцарилась тишина. Наконец я задала вопрос:

– Ты и вправду веришь, что он замешан? – Мои щеки запылали, сердце тревожно забилось.

– Последние несколько дней я только и делал, что пытался найти доказательства его невиновности. Бесполезно. Ничего. Никого. А мне требовалась хотя бы тень сомнения. – Жан бурно жестикулировал, и я заметила, что его рука слегка дрожит. – Но сомнению места не осталось, Темпе. – Он устало провел рукой по лицу. – Впрочем, сейчас это уже не имеет никакого значения.

– Напротив, это важно. Только это и важно.

– Сначала я думал, что такое совершенно невозможно. Кто угодно, только не Эндрю Райан. А потом ознакомился с материалами дела. – Он снова глубоко вдохнул. – Послушай, Темпе, мне очень жаль. Прости за всю эту проклятую неразбериху. Я уже и не знаю, кто я и куда катится мир. И не уверен, что цена за поездку стоит того.