Мне снится нож в моих руках - Эшли Уинстед

Я молча выносила их отношения, потому что должна была. Ждала, пока заживёт рана, или один из них бросит другого: я говорила себе, что это неизбежно.

Но случилось прямо противоположное. Каро сказала, что переезжает к нему в Гринвиль. Потом, слишком скоро, случился звонок, в котором Каро визжала от восторга, а у меня подгибались колени. Они обручились. Тут во мне что-то рассыпалось – что-то, что столько лет держало меня на ногах, даже когда я не подозревала о его существовании. Я испробовала все свои обычные способы приглушения боли, но ничего, кроме вина, не давало надёжного облегчения.

– Джесс, мне нужно, чтобы ты была честна со мной. – Куп дёрнул меня за локоть, притягивая к себе. – С тех пор, как я мог легко тебя читать, прошло много лет.

Была ли я в ту ночь на вечеринке в честь помолвки честна? Вцепившись в него в самом тёмном уголке бара, взмолившись:

– Не женись на ней. Ты должен был любить меня. Люби меня, люби меня, люби меня, – как заклинание, которое обретает силу от многократного повторения. Хватала его за руки. – Уйди сейчас со мной, идём. Давай сбежим и никогда не вернёмся.

Его руки на моих плечах.

– Ты пьяна, Джесс. Ты не думаешь что говоришь. – Его лицо будто выбито из камня.

– Я знаю, что ты так не думаешь. Потому что если бы думала, это была бы самая большая жестокость в твоей жизни. – Отходит назад, создавая между нами дистанцию.

– А Каро – твоя подруга.

Честна или пьяна?

Я посмотрела на руку Купа на моём локте, на его сильные, тонкие пальцы. Прошлась взглядом до крепких изгибов его бицепсов, которые были видны даже через свитер, скользнула по элегантной линии его шеи до его полных губ, длинных ресниц, копны тёмных волос. Каждый дюйм был таким знакомым, прекрасным, приводящим в ярость.

Я чувствовала себя такой живой, какой не была уже целый год, а может быть и дольше, и это чувство приняло решение за меня. Я не могла позволить ему снова исчезнуть из моей жизни. С этого момента я буду играть по правилам, избегать рисков, держаться за нашу дружбу, и ничего более. Даже если мне достанется не больше, чем кусочек Купа – пара дружеских слов, рука на моём локте – мне хватит. Как бы больно мне ни было.

– Я была пьяна, – прошептала я, словно захлопывая этими словами дверь. – Конечно.

Он на мгновение закрыл глаза, а затем открыл их – они были тёмными и горящими.

– Трусишка.

Глава 8

Январь, третий курс

Что бы я ни делала, счета меня всё равно находили. Если я избегала почтовый ящик в студенческом центре, их доставляли к моей двери. Если я прятала их под книгами и бумагами на столе, они каким-то образом оттуда выкапывались, их случайно роняли со стола Каро и Хезер, и они рассыпались по полу.

В тот самый день, когда я открыла красный конверт и обнаружила, что на третьем курсе колледжа я имела долг в десять тысяч долларов – мне жирным шрифтом угрожали «обращением в суд в случае дальнейшей неуплаты» – родители Хезер удивили её новёхоньким «BMW». Был первый день родительского уикенда, который всегда превращал кампус в свою весёлую, но благопристойную версию. Мои родители никогда не приезжали. Конечно же они получали приглашение от школы – тяжёлое, тиснёное золотой фольгой – но они ни разу этого не упоминали.

Когда я открыла дверь в нашу комнату, со счётом в руках, я обнаружила, что там были не только Хезер и Каро, но и их родители; они радостно кричали и вскрывали шампанское на нашей крошечной кухне. Они чокались длинными искрящими бокалами и представляли собой живописную, хоть и неожиданную сцену.

Я остановилась в дверях.

– Что происходит?

– Предварительное празднование двадцать первого дня рождения Хезер, – с нежностью в голосе сказала доктор Шелби. Мама Хезер была вылитой копией её самой, вплоть до слишком большого лба. На ней были тяжёлые украшения и свободная одежда – как на какой-нибудь владелице дорогого спа-отеля. Это был стиль, с которым я познакомилась в Дюкете; я называла его «Богатая женщина за пятьдесят».

– Они подарили мне новую машину! – Хезер бросила мне связку ключей. – Больше никакой старенькой «Ауди». Я скоро собираюсь прокатить Джека с родителями, если хочешь, поехали с нами.

Я поймала ключи той же рукой, в которой держала красный конверт, а потом быстро отдёрнула руку, чтобы они не увидели. Ключи были большими и тяжёлыми; на них были врезки с сине-белым логотипом «BMW» – могущественные талисманы богатства. Я сглотнула и положила ключи.

– А, обыкновенные ключики, – я улыбнулась, чтобы показать, что шучу. – Думала, они будут позолоченные или типа того.

Мне было любопытно что они сделают с аж пятилетней старой «Ауди» Хезер.

– Давай нальём тебе бокал, – сказал мистер Шелби. Он был маленьким, лысеющим, но постоянно улыбающимся мужчиной. – Французское. Настоящее.

– Вообще-то, – сказала я, сжимая в руках счёт, – я забыла, что у меня урок рисования.

– Рисования? – Мама Каро выглядела озадаченной. – Я думала, ты учишься на экономиста.

– Это правда, – сказала Хезер, взмахнув рукой. – Джесс – ужасно умная. Но она не вообще-то не любит экономику. Она обожает рисовать.

– Экономика – самый практичный выбор, – папа Каро предупреждающе посмотрел на неё, как будто волновался, что моя непрактичность может оказаться заразной. – Особенно на фоне спада. Ты слышала, говорят, что рынок недвижимости…

– А мне нравится, что у меня есть друг-художник, – перебила его Хезер. – Не всё в мире должно вертеться вокруг денег. – Она подмигнула мне и подняла свой бокал с шампанским. – За Джесс, нашего личного Ренуара!

– Не волнуйтесь, – сказала я папе Каро, игнорируя представление Хезер. – Это просто хобби. – Я отступила к двери, а развернувшись, чтобы помахать им рукой, поймала на себе удивлённый взгляд Каро. Она каждый семестр учила наизусть моё расписание, поэтому конечно же знала, что я вру насчёт рисования. Но мне надо было сбежать.

Я побежала по кампусу, не представляя куда хочу попасть, пока не оказалась перед башней Блэквел. Я вошла и полезла вверх по ступенькам; круг за кругом, выше и выше; с каждым шагом из глаз лились слёзы. Конечно же я не учусь на художника. Мне нужен серьёзный диплом,