Суть доказательств - Патрисия Корнуэлл

— Почему же тогда фирма просто не избавится от Спарачино? — спросила я, принимаясь за салат.

— Потому что доказательств у нас на данном этапе нет. А Спарачино знает все ходы-выходы и умеет где надо, как говорится, без мыла пролезть. В Нью-Йорке к нему не подобраться, здесь он неприступен. Связаться с ним — то же самое, что схватить змею. И держать опасно, и выпустить рискованно. А делишкам его нет конца. — Марк уже злился по-настоящему. — Стоит только присмотреться внимательнее и разобрать несколько случаев, где он разыгрывал целые спектакли, так остается только удивляться: как такое сходило человеку с рук?

— И какие же это были случаи? Можешь привести пример? — проклиная себя за любопытство, спросила я.

— Их множество. Один ловкач решает опубликовать неавторизованные биографии Элвиса, Джона Леннона и Синатры. Родственники умерших и живая знаменитость подают на автора в суд, чем сразу же привлекают внимание репортеров. Тему обсуждают в ток-шоу, ей посвящает статью журнал «Пипл». Так или иначе, книга все-таки выходит и благодаря бесплатной рекламе пользуется бешеной популярностью — люди считают, что дыма без огня не бывает и скандал — верный спутник пикантности. Метод Спарачино, как мы полагаем, состоит в том, чтобы представить автора на начальном этапе, а потом уйти за кулисы и втайне предложить «жертве» или «жертвам» деньги, чтобы поднять шумиху.

— Не знаешь, чему и верить. — Вообще-то я уже мало чему верила.

Принесли бифштексы.

— Но Берилл-то Мэдисон как попала к нему на крючок? — спросила я, когда официант удалился.

— Через Кэри Харпера. Такой вот любопытный поворот. На протяжении нескольких лет Спарачино представлял его интересы. Когда Берилл только появилась, Харпер порекомендовал девушке своего адвоката. Спарачино вел ее дела с самого начала, причем выступал сразу в нескольких ролях: агента, адвоката и покровителя. Думаю, мисс Мэдисон питала слабость к влиятельным пожилым мужчинам и легко попадала в зависимость от них. И все шло хорошо, пока она не решила написать ту самую автобиографию. Полагаю, что на первых порах Спарачино ее поддерживал. Может быть, даже сам подал эту идею. В любом случае после своего Великого Американского Романа Харпер не публиковал ничего значительного. Он стал историей и если и представлял для Спарачино какой-то интерес, то лишь в качестве потенциального объекта эксплуатации.

Слова Марка заставили меня задуматься.

— Возможно ли, что Спарачино вел игру с обоими? Другими словами, Берилл решает нарушить молчание и одновременно разорвать контракт с Харпером — и тут Спарачино начинает подыгрывать обеим сторонам. Уходит за кулисы и подталкивает Харпера к конфронтации.

Марк долил вина в бокалы.

— Допускаю, что так оно и было. Спарачино натравливал одного на другого, а Харпер и Берилл ни о чем не догадывались. Как я уже сказал, такое вполне в его духе.

Некоторое время мы молча жевали бифштексы. «Галлаксер» в полной мере соответствовал своей репутации: мясо можно было резать вилкой.

Наконец Марк поднял голову.

— Знаешь, что самое ужасное? В тот день, когда мы встретились в «Алгонкине» и Берилл упомянула, что ей угрожают, я, уже неплохо зная Спарачино… — Он замялся и отвел глаза. — Сказать по правде…

— Ты ей не поверил, — закончила я за него.

— Нет, — признался он. — Не поверил. Откровенно говоря, подумал, что готовится очередной рекламный трюк, цель которого — обеспечить хорошую продажу будущей книги. И разумеется, заподозрил, что за спиной мисс Мэдисон стоит Спарачино. А телефонные угрозы лишь дополнение к сражению с Харпером из-за контракта. Вот почему я не придал тогда значения тому, что она говорила. И как выясняется, ошибся.

— Так далеко Спарачино бы не пошел, — с полувопросительной интонацией заметила я. — Ты же не хочешь сказать…

— Вообще-то я допускаю, что он мог раззадорить Харпера настолько, что тот разозлился, заявился к ней и — кто знает? — не сдержался. Или же Харпер сам нанял кого-то для грязной работы.

— Если так, — тихо сказала я, — то ему определенно есть что скрывать о том времени, когда Берилл жила в его доме.

— Возможно, — отозвался Марк, возвращаясь к бифштексу. — И даже если скрывать особенно нечего, Харпер знает Спарачино, знает его методы. Правда или выдумка — не важно. Когда Спарачино нужен скандал, он его устраивает. А потом никто и не вспомнит, чем дело кончилось, — в памяти останутся только обвинения.

— И теперь ему нужна я? Не понимаю. Зачем? Как я во все это вписываюсь?

— Объясняю. Все просто. Спарачино ищет рукопись Берилл. Теперь, после того что случилось с автором, книга — настоящая сенсация. — Марк посмотрел на меня. — Он полагает, что рукопись передали тебе. Как вещественное доказательство. Теперь она пропала.

Я подлила соуса и, выдержав паузу, спокойно спросила:

— Почему ты думаешь, что она пропала?

— Не знаю как, но Спарачино удалось раздобыть полицейский отчет. Полагаю, ты его видела?

— В нем нет ничего особенного.

Марк усмехнулся.

— Позволь напомнить. На последней странице приведен перечень собранных вещественных доказательств. В нем значатся бумаги, обнаруженные на полу в спальне, и некая рукопись с туалетного столика.

«Боже, — подумала я. — Марино действительно нашел рукопись. Да вот только рукопись была не та».

— Сегодня утром Спарачино разговаривал со следователем, лейтенантом по фамилии Марино. Тот сказал, что у полиции рукописи нет, что все вещественные доказательства переданы в лабораторию, которая расположена в твоем здании. Предложил Спарачино позвонить судебно-медицинскому эксперту. Другими словами, тебе.

— Так заведено. Полицейские отсылают всех ко мне, а я — к ним.

— Попробуй убедить в этом Спарачино. Он утверждает, что рукопись передали тебе. Вместе с телом Берилл. А теперь она пропала. И виновата в пропаже твоя служба.

— Смешно!

— Неужели? — Марк задумчиво посмотрел на меня, и я вдруг почувствовала себя так, словно оказалась под перекрестным допросом. — Это правда, что некоторые улики попадают к тебе вместе с телом и ты лично передаешь их под расписку в лабораторию или же хранишь у себя?

Я не стала отрицать очевидное.

— Так было в случае с Берилл?

Мне стало не по себе.

— Не совсем. Вещественные доказательства, обнаруженные на месте преступления, например любые бумаги личного характера, передаются в лабораторию полицией, а не мной. Большая часть того, что взяли из дома Берилл, находится в полицейском управлении.

— Попробуй убедить в этом Спарачино, — снова сказал он.

— Что касается рукописи, то я ее даже не видела. У меня ее нет и не было. И насколько я знаю, рукописи вообще не было.

— Не было? Ты имеешь в виду, что рукописи не было в доме? Что копы ее не нашли?