Ферма трупов - Патрисия Корнуэлл

— Вряд ли многим известно, как завязывать висельную петлю, — задумчиво протянул Дженретт.

— Вопрос в том, с чего бы Фергюсону знать такие вещи, — сказала я.

— Ну, он, наверное, мог бы посмотреть в книге, как это делается.

— Книг по вязанию узлов, морской тематике или чему-то подобному в доме не обнаружено.

— А в принципе трудно освоить такой узел самостоятельно? Например, по какому-то описанию?

— Освоить вполне можно, но это потребует определенной тренировки.

— Но для чего вообще такие сложности? Почему не использовать какой-то другой вид узла, попроще?

— Висельная петля ассоциируется с чем-то ужасным, зловещим. В ней есть лаконичность и в то же время — ну, не знаю — изящество, что ли. Кстати, как состояние лейтенанта Мота? — добавила я.

— Стабильное, но некоторое время ему придется полежать в интенсивной терапии.

Дженретт включил электропилу. Пока он снимал черепную крышку, мы не произнесли ни слова. Разговор возобновился, только когда он извлек мозг и приступил к исследованию тканей шеи.

— Ну, в общем, ничего я здесь не вижу. Подъязычная кость не повреждена, в мышцах под ней кровоизлияний не наблюдается, в верхних рогах щитовидного хряща трещин или фрактур нет. Позвоночник тоже цел, но, насколько мне известно, в таких случаях перелом возможен, только если производится смертная казнь на виселице.

— Либо при условии, что человек страдает ожирением и имеет дистрофические изменения хрящей шейного отдела позвоночника. К тому же само повешение должно произойти резко, рывком и вообще и меть достаточно специфический характер, — пояснила я.

— Хотите взглянуть?

Я надела перчатки и придвинула свет.

— Доктор Скарпетта, откуда нам вообще знать, что он был жив, когда петля оказалась у него на шее?

— Полной уверенности у нас нет, — согласилась я. — Но чтобы установить обратное, нужно найти иную причину смерти.

— Например, отравление.

— Да, это практически единственная альтернатива, которая представляется мне возможной на данный момент. Но в таком случае яд должен был действовать очень быстро: нам совершенно точно известно, что Фергюсон недолго пробыл в доме, перед тем как Мот нашел его мертвым. Так что пока все говорит против подобной экзотики, и наиболее вероятной причиной смерти является странгуляционная асфиксия.

— В результате чего?

— Очевидно, непроизвольного самоповешения, — предположила я.

После того как внутренние органы Фергюсона были иссечены и возвращены в его тело в пластиковом пакете, помещенном в грудную полость, я помогла Дженретту все прибрать. Сотрудник морга отвез тело в холодильник, а мы с доктором окатили водой из шланга секционный стол и кафель. Промывая инструменты, мы еще немного побеседовали о здешних краях, которые привлекли когда-то молодого врача своей безопасностью.

Он признался мне, что мечтал обзавестись семьей в таком месте, где в людях все еще жива вера в Бога и в святость человеческой жизни. Хотел, чтобы его дети ходили в церковь и занимались спортом, чтобы в их жизни не было наркотиков и льющихся с телеэкранов потоков насилия и разврата.

— Но дело в том, доктор Скарпетта, — продолжал он, — что такого места на земле просто не осталось. Даже здесь. Всего неделю назад я занимался изнасилованной и убитой одиннадцатилетней девочкой. А теперь вот агент из бюро расследований штата в наряде трансвестита. В прошлом месяце из Отина доставили жертву передозировки кокаина: девушка-подросток, всего семнадцать лет. Я уж не говорю о пьяных водителях — их или тех, кого они сбили, мне привозят постоянно.

— Доктор Дженретт?

— Зовите меня Джим, — сказал он и с подавленным видом принялся собирать бумаги с конторской стойки.

— Сколько вашим детям? — спросила я.

— Мы с женой пока все еще работаем над этим. — Кашлянув, он отвел глаза, но я успела заметить мелькнувшую в них боль. — А вы? У вас дети есть?

— Я разведена, и у меня есть только племянница, во многом на меня похожая, — ответила я. — Она оканчивает Виргинский университет и сейчас проходит стажировку в Квонтико.

— Вы, должно быть, очень гордитесь ею.

— Горжусь, — произнесла я. На мои мысли легли тенью воспоминания о виденном и слышанном и тайные страхи, касавшиеся жизни Люси.

— Теперь, я так понимаю, вы хотели бы узнать больше об Эмили Стайнер. Кстати, ее мозг здесь, если он вас интересует.

— Крайне интересует.

При патологоанатомическом исследовании мозг нередко сохраняют в формалине — десятипроцентном растворе формальдегида. Формалин консервирует ткани и придает им большую прочность, что делает возможным их последующее исследование, прежде всего в случаях повреждения этого органа человека — самого удивительного и самого загадочного из всех.

Дальше все было до безобразия приземленно, если, конечно, оперировать подобными терминами. Дженретт подошел к раковине и вытащил из-под нее пластиковое ведерко с именем Эмили Стайнер и номером дела. Как только Дженретт, вынув мозг из формалина, положил его на препаровальный стол, я сразу поняла, что детальное исследование лишь ярче выявит, что что-то здесь определенно нечисто.

— Совершенно никакой прижизненной реакции, — поразилась я, щурясь от евших глаза испарений.

Дженретт вставил зонд в огнестрельный канал.

— Ни кровоизлияния, ни опухоли. При том, что пуля не задела варолиев мост, не прошла через базальное ядро или другую жизненно важную зону. — Я взглянула на Дженретта. — Такое ранение не могло привести к немедленному летальному исходу.

— Не могу не согласиться.

— Нужно искать другую причину.

— Хотел бы я знать — какую, доктор Скарпетта. Токсикологическое исследование пока в процессе, но если оно не даст существенных результатов, я даже не могу представить, чем еще можно объяснить ее смерть. Огнестрельное ранение в голову — единственный вариант.

— Я хотела бы ознакомиться с гистологическими срезами тканей легких, — сказала я.

— Пойдемте ко мне в кабинет.

Вначале я предполагала, что девочка захлебнулась, однако, поворачивая образец то так, то эдак под микроскопом, я поняла, что до разгадки все еще далеко.

— Если бы она утонула, — объясняла я Дженретту, не прерывая работы, — наблюдался бы отек альвеол со скоплением жидкости в межальвеолярном пространстве, а также диспропорциональные аутолитические изменения респираторного эпителия. — Я слегка поправила фокус. — Иными словами, если бы в легкие попала пресная вода, разложение в них должно было проходить быстрее, чем в других тканях, но в данном случае это не так.

— А что насчет удушения? — спросил он.

— Подъязычная кость не повреждена. Точечных кровоизлияний тоже нет.