Слава богу, не убили - Алексей Евдокимов

Интересно, что иногда Кирилл и сам ловил себя на смутной и мутной, не слишком здоровой, но недвусмысленной тяге к ней — вопреки отвращению и даже испугу… вернее, в противоестественном коктейле с ними. Ясно, что то была похоть — но, похоже, слегка перверсивного толка.

Чтобы избавиться от наваждения, Кирилл поспешил объяснить себе всё запущенностью личной жизни — и ужаснулся, вспоминая, когда последний раз кого-нибудь, по Тишаниному выраженю, растаможивал. Пора, однако, что-то предпринимать. В отношении, скажем, Жени Уфимцевой… Он мрачно поржал про себя, представив судьбу собственных яиц после попытки подкатить их к девке ГРУшного генерал-лейтенанта, крышующего банкиров и девелоперов.

Да, что до Моталина — то с ним-то как раз все ясно. Клиент Пенязя может расслабиться — деньги он отдал в надежные руки…

Правда…

Кирилл ясно видел перед собой Женю, видел водителя «Макларена» у подъезда студии… Неужели он действительно генерал?.. Как ни крути, а странные нынче разведчики пошли…

— Э! Уважаемый! Куда с рюказком? — к Кириллу двинулся вразвалку штатный дармоед в костюме.

Тот, вспомнив, скривился и повернул к недовольной девке с лиловыми губами, стерегущей вход в торговый зал. Пока она с явно избыточной тщательностью пеленала полиэтиленом его плоский пустой рюкзачок, охранник хмуро наблюдал процесс, словно не в состоянии решить: звать ментов или хомутать несомненного криминала самостоятельно.

Кирилл давно привык, что на него плохо реагируют всевозможные фискалы, частные и государевы: вахтеры, контролеры, таможенники, ППСники. Причины немотивированных и безрезультатных проверок, досмотров или хотя бы профессионально-пристальных бараньих взглядов в большинстве случаев оставались неясны ни их объекту (Кирилл выглядел пусть не солидно, но все же не бомжом, и с юности прилюдно не дебоширил), ни, скорее всего, субъектам — но количество в его случае явно превышало среднестатистическую норму. Тут было что-то на уровне феромонов. Или телепатии — Кирилл, собственно, и сам всю эту цепную сволочь с детства не переваривал.

— Слу-ушай, я хотела спросить: кто такой Ален Делон?..

Кирилл обернулся. У выгородки с дивидишками переминалась на каблучищах рослая кобыла за тридцать с мобилой в одной руке и диском в другой:

— …Он же знаменитый какой-то, да? Ой, у меня тут фильм с Брижжит Бардо, хи-хи, написано, он там с ней играет. Слу-ушай, я ищу одно кино с ней, ой, я забыла, хи-хи, как называется, она там в такой блядской-блядской юбочке!..

Он принял полиэтиленовый кокон, кинул его в корзину; едва прошел «ворота», как встрепенулся телефон. Номер не определился.

— Слышь, ты, педрила, — почти доброжелательно обратился к нему напористый незнакомый мужской голос, — ты, по-моему, не прошарил, куда влез. Короче; станешь еще вопросы задавать, вафлобан, тебя закопают вместе с Пенязем твоим, понял? И имей в виду, больше базаров с вами не будет.

Гудки.

— Ну, так и будем стоять?! — взвизгнула сзади тетка, которой остановившийся Кирилл загородил проход. Он отодвинулся, и тут мобильник заголосил снова. Впрочем, теперь это был Гурвич.

— Ну че, с Демьяхой хотел пообщаться?.. — Кирилла всегда впечатляла всегдашняя Лёнина способность говорить тоном человека, только что проснувшегося (в двенадцатом часу дня в воскресенье): даже — как сейчас — под конец рабочего дня, в восемь тридцать пи-эм. — Тогда завтра вечерком, время-место уточню, пиво с тебя…

— Ты, говорят, слыхал о таком Вардане Моталине?

— Как не слыхать…

— Он правда ГРУшник, генерал?

Демьяха неопределенно повел бровями:

— Он так представляется, — кривовато ухмыльнулся. — Мелькает на разных элитных толкучках, ведет себя как свой, представляется коммерсантам чекистским генералом и прозрачно намекает, что дружба с ним может оказаться полезной. Якобы всех знает и способен помочь: с людьми свести, вопросы порешать. И, знаешь, ему верят. Понятно, почему: кто сейчас рулит, людям объяснять не надо… Ну и жадничать, имея дело с чекой, не принято — так что комиссионные Моталина исчисляются частенько лямами. Охотно берет борзыми щенками: недвижимостью, машинами, часами какими-нибудь за сто штук. Некоторым клиентам звонит сам — чисто по-дружбе предупреждает: на тебя, мол, заведено дело. И в доказательство показывает ментовские или ФСБшные «объективки» на человека. Тот, понятно, очкует — и тогда Моталин объясняет, что все поправимо. Перезванивает и сообщает, сколько будет стоить закрытие дела. Тоже счет обычно на лимоны зеленых или евро, сотни тысяч на худой конец…

— То есть у него концы в МВД, в ФСБ?

— Видимо. И тут уже, понимаешь, даже не так важно, чекист ли он сам, действующий, бывший или вообще липовый. Ясно, что он, официально говоря, — посредник в деле крышевания силовиками крупного бизнеса.

— Но говорят, ездит он в натуре с мигалкой и спецномерами.

— Ага. А кабинет, в котором он иногда принимает крышуемых, находится не где-нибудь, а в здании Главной военной прокуратуры в переулке Хользунова.

— При чем тут прокуратура, если он якобы из разведки?

— Все при том же. При том, что если ты совсем уж хер с бугра — никто тебе в здании ГВП кабинета не даст. И в мэрию на прием не позовет. И оперативным справкам ФСБ у тебя неоткуда будет взяться… Да и настоящий орден Красной Звезды тебе в бывшем Центральном доме армии в присутствии полусотни человек, включая кучу випов, вряд ли вручат.

— А ему вручили?

— Там тоже забавно вышло. Пару лет назад этого Моталина обокрали, квартиру его, на какую-то дикую сумму…

— Я в курсе…

— Так вот, потом часть украденного где-то всплыла, у каких-то барыг. В том числе — орден Красной Звезды. И проверка показала, что орден с таким номером в базе Минобороны есть. Но числится ли он действительно за Моталиным… — Демьяха развел руками, скалясь.

— Ты говоришь, его ему вешали на глазах толпы випов…

— Ага, где-то незадолго до того, до кражи. На юбилее какого-то военно-спортивного клуба при Академии имени Фрунзе. Я нашел одного подполковника, натурального, без балды, бывшего спецназовца, которому тогда же дали такую же Красную Звезду… — он помедлил, хмыкнул. — Его, как ни смешно, тоже обокрали. Недавно буквально.

— Че, и тоже орден сперли?

— Нет. Вообще сперли немного. Квартиру вскрыли, вверх дном перевернули, какие-то бабки небольшие прихватили, ноутбук старый — первое, видимо, что под руку попалось. И только потом он вдруг обнаружил, что пропала видеокассета. Одна-единственная — с записью этого самого вручения.

— Здорово, Игнат.

— Привет, Балда.

— Игнат, ты же всех в Москве, кто умеет с профессиональной видеокамерой обращаться, знаешь, правда?

— Ну, всех не всех… Но кой-кого знаю.

— Слушай, у меня тут такое дело. В позапрошлом году в Культурном центре Вооруженных сил на Суворовской площади отмечали десятилетие некоего военно-спортивного клуба «ПТУРС»…