Молчание матерей - Кармен Мола

– Что ты сказала?

– Что я тебе не горничная.

– Хорошо, Рейес, я сам схожу к Курро. Любишь улиток? Они у него отменные. Кстати, меня зовут Анхель Кристо, как того дрессировщика. Я твой начальник.

Дома Рейес никак не могла решить, как прошел этот день: хорошо или так себе. Как сотрудник полиции, она сказала бы, что так себе: за весь день на новом месте она не сделала ничего. По правде говоря, она даже не поняла, в чем состояли ее обязанности. Ну, прокатилась по Колонии-Маркони и поболтала с проститутками. С другой стороны, ее направили в Вильяверде не расследовать текущие дела, а выяснить, как Отдел связан с Гильермо Эскартином. Постараться узнать, кто носил его ребенка. Сейчас события минувшего дня казались Рейес нереальными, почти абсурдными. Ее новые коллеги-полицейские словно притворялись плохими парнями, повторяя расхожие клише из кино. В эту схему не укладывался только Кристо. В его манере держаться не было никакой наигранности.

Пока она стояла под душем, раздался звонок в дверь. Рейес торопливо накинула халат и, оставляя за собой мокрые следы, пошла открывать.

– Дядя? Заходи.

С тех пор как умерла мать Рейес, Рентеро не навещал племянницу ни разу. Очевидно, Элена рассказала ему о задании, которое получила девушка, и комиссар разволновался. Пока Рейес одевалась, он налил себе виски.

– Могла бы держать дома приличный виски или коньяк. Такая дрянь! Лучше воды выпить.

– Это шотландский.

– Шотландский, но дешевый, из супермаркета. Как получилось, что ты выросла в нашей семье, но не можешь отличить хороший виски от плохого, пусть и шотландского? Ладно, рассказывай. Я хочу знать все, что происходило сегодня в Вильяверде.

Несмотря на претензии, Рентеро сделал щедрый глоток виски.

– Да ничего особенного… Я посмотрела на проституток и трансвеститов. Видела, как коллеги играют в мус. Выпила соль-и-сомбру.

– Что за люди в этом участке? С кем ты успела познакомиться?

– Ко мне прикрепили полицейского по имени Фабиан, он показывал мне район. Ты его знаешь?

– Нет, никогда о нем не слышал. А Кристо там был?

– Да. Его зовут Анхель Кристо, как этого, из цирка…

– Слушай внимательно: этот Кристо – самый большой подонок на свете. Никогда, ни за что не доверяй ему! Поняла?

– Откуда ты его знаешь?

– Ты поняла или нет?

– Поняла.

Рентеро с гримасой отвращения допил виски.

– Я поговорю с Эленой. Не хочу, чтобы ты надолго там застряла.

– Мне не нужна нянька, дядя. Кто-то должен внедриться в эту бригаду и выяснить, что связывало их с Эскартином. И я очень рада, что Элена поручила это мне.

Рентеро поставил стакан на стол. Его взгляд блуждал по комнате. Он явно чувствовал себя неуютно и хотел поскорее уйти.

– Все, что выяснишь… первым делом будешь докладывать мне.

– Но я должна сдавать отчеты Элене…

– Будешь докладывать мне. А я уже решу, в каком виде передавать информацию инспектору Бланко. – Рентеро заметил, как племянница недовольно скривилась, и продолжил более жестким тоном: – Я сейчас говорю с тобой не как дядя, Рейес. Я говорю с тобой как начальник оперативного управления полиции. Ты обязана мне подчиняться.

Убирая стакан, оставленный дядей, Рейес вдруг почувствовала волнение; она будто стояла на пороге комнаты ужасов в парке аттракционов, зная, что впереди ее ждет что-то страшное.

Глава 16

Время тянулось медленно. Вся команда упорно искала хоть какую-нибудь зацепку в деле Эскартина. Мучительно долгие свободные часы каждый заполнял как мог.

Ордуньо всегда нервничал, когда у него за спиной захлопывалась дверь тюрьмы. Когда он сказал об этом Марине, она рассмеялась:

– Ты бы тут и пары дней не продержался… Здесь двери постоянно хлопают.

Марина попала в тюрьму два года назад за связь с «Пурпурной Сетью». Еще полтора года – и ее станут отпускать домой на выходные. Оба ждали этого, а пока довольствовались встречами наедине раз в месяц. Поначалу Ордуньо спешил на эти встречи, хотя первое время они с Мариной даже не занимались сексом, но после того, как в ОКА пришла Рейес, его нетерпение постепенно сменилось неловкостью. Свидания с Мариной превратились в своего рода повинность, от которой нельзя уклониться: он понимал, что для нее это единственная возможность отвлечься от тюремной рутины.

– Не ожидала тебя сегодня увидеть.

– У нас сейчас трудное дело, так что не знаю, когда смогу приехать снова. А у тебя что, были другие планы?

Марина рассмеялась. Планы? В тюрьме?

– Ты привез постельное белье?

В комнате для встреч были чистые казенные простыни, но Марине они не нравились, поэтому Ордуньо купил свой комплект. После каждого свидания он сдавал его в прачечную, а потом забирал упакованное в пластиковый пакет выстиранное и пахнущее кондиционером белье. В цветочек, как хотела Марина.

Она застелила постель – это была еще одна традиция, возникшая за эти два года. Марина не позволяла помогать себе и туго натягивала простыни на матрас, чтобы не осталось ни одной складочки, ни одной морщинки. Горничная пятизвездочного отеля вряд ли справилась бы лучше. Добившись совершенства, она жестом пригласила Ордуньо раздеться и лечь рядом.

– Сегодня я ничего не хочу, просто обними меня. Мне было очень одиноко.

Она поудобнее устроилась на груди Ордуньо:

– Что-то было не так?

– Тут все не так, но ты не переживай. Я уже ветеран и умею разбираться с проблемами. Жаль, что с происходящим за этими стенами я ничего поделать не могу.

Она робко взглянула ему в глаза, но он сделал вид, что не заметил этого взгляда, испугавшись, что не сумеет и дальше лгать ей. С ужина в честь Асенсио Ордуньо каждую ночь вспоминал, как Рейес, обнаженная, сидела у него на коленях; он снова чувствовал ее запах, ее жаркое дыхание.

– Ты с каждым разом все холоднее… Я не хочу тебя потерять.

– Не волнуйся, Марина. Это все работа… Иногда трудно выбросить ее из головы.

Остаток часовой встречи они провели лежа в постели, но не заходя дальше поцелуев. Она рассказала о своих сокамерницах, о венесуэлке Дели, которая ждала суда по обвинению в убийстве. Марина мечтала о том, что сделает в первый день на свободе: окунется в море, выпьет на пляже пива, закусывая хамоном, поставит в лесу палатку. Она столько всего хотела успеть! Ордуньо сомневался, что на это хватит двадцати четырех часов.

Тем не менее он обещал подготовить