Театр мистера Фэйса - Андрей Ангелов

– Верно, дамочка, – не меняя тона, вымолвил самец. – Только именно по моей просьбе отец Патрик вам и звонил. Даже, Патрик?

– Даже, мистер! – Пухлячок поспешно дернул нервной шеей.

– Я уполномоченное лицо ваших законных мужей. Адвокат и нотариус в одном качестве. Как понимаю, вы – миссис Митчелл Мечта?

Адвокат не может быть одновременно нотариусом. Это то же самое, что быть одновременно мужчиной и женщиной. Или Богом и дьяволом – так точней. Наверняка точней! Только горизонты кукол ограничены отдельно взятой сценой и руками кукловода. Поэтому многие противоестественности воспринимаются куклами естественно. Зритель же один – трёхсотфунтовый юноша с наивными глазами. Ему сейчас плевать на всё, кроме собственного бздежа.

– Зови меня просто – миссис Митчелл, – подкорректировала блондинка. Я – сама по себе мечта. Пирламутровая Свизда!^[18]

– Не вопрос, миссис Митчелл… А вы… – палец адвоката указал сначала на Мэри. После переместился на Мэлони и на Джоди. Возникла задумчивая пауза. – Вы все… Вы все жёны грязных ублюдков, которые долгое время играли в обществе роли джентльменов. Но по сути были именно грязными ублюдками. Вы согласны?

На риторические вопросы можно не отвечать. За оскорбительные риторические вопросы можно ответно оскорбить. А можно не оскорблять. Ведь полили говном не нас, а всего лишь этих наших… козлищ. Так, девочки! Пожалуйста, заткните рты. Мэри возьмет инициативу в свои разумные ручки.

– Мистер…

– …Фэйс.

– Мистер Фэйс, хватит фарса! Объясни-ка, зачем ты нас вызвал сюда?

Мэри права! Стопроцентно! Во всем виноват паяц в пиджачной паре!.. Он все устроил! И где же наши козлы нашли такое бесподобие?!.. Впрочем, какая, насрать, разница – ближе к делу… Блондинки, не откладывая, залезли в сумочки и достали оттуда конверты.

– Ты нам прислал одинаковые письма!

– В письмах изложена радостная новость о том, что наши козлы одномоментно сдохли!

– Ха-ха!.. Да уж…

– Горестная новость, девоньки. Печальнее некуда…

– Я сразу же заплакала… помните…

– А ещё в письмах сказано, что в денежных интересах нам необходимо явиться сюда!

Мэри промокнула нарисованные своим воображением слезы. Требовательно вздернула носик. И восклицательно заключила:

– Итак, мистер Фэйс, что желаешь нам сообщить!

Вам желают показать, леди. Не будем ныне растекаться мыслью по древу, а воссоединим пары. Без лишних слов. Кукловод убрал с лица проблески иронии, церемонно наклонил голову. Сделал два приглашающих жеста. Учтивый тон, ровный взгляд.

– Отец Патрик, прошу. Ваши владения.

Когда просит убийца – это подразумевает, что у тебя нет права выбора. Патрик вздрогнул и быстро-быстро засеменил в сторону правого придела.

– Дамочки, прошу!

Блондинка – мстительная вещь. Будем надеяться, что паяц это знает и помнит. Леди нестройной гурьбой заспешили следом за диаконом.

Мистер Фэйс разводит куриц. Звучит? Ни хрена не красиво звучит. Но тут не до эстетики… Театрал, непринужденно помахивая папкой, направился за всеми – на свою личную ферму.

* * *

В правом приделе, прямо на полу – стояли четыре дорогих гроба. С открытыми крышками. В гробах лежали господа: Доу-Джонс, Мечта, Папа, Спирт. Раны не скрыты, пулевые отверстия так, как есть. Трупы Игроков бросили в деревянные ящики, не тратясь на бальзамировщика. Не видя в нём нужды… Режиссер вышагивал у гробов со скорбным видом и бормотал:

– Ну, вот они… Ваши почившие супруги… Они не могли более жить под тяжестью греха и ушли из жизни. Так вот…

Леди и диакон находились у порога:

Патрик с ужасом смотрел на обезображенные тела. Сесть надо, а лучше лечь… ноги налились слабостью и не держат! Только вот сидеть в присутствии покойных неприлично, когда рядом безутешные вдовы…

Блондинкам хватило одного взгляда на гробы, чтобы понять: письма были честны с ними. Козлы – мертвы, ещё как мертвы! Похоже, их как дичь – расстреливали из крупнокалиберного ружья. И кто же изъявил желание поохотиться на животных вида «городской козел»? Поднять руку на них!.. Кто, кроме козла, пахнет по-козлячьи? Правильный ответ: другие козлы. Козлов в округе всего четверо, значит, они… охотились друг на друга!..

– А ещё говорят, что блондинки глупые, девоньки… Ха-ха.

– Our Father, who art in heaven hallowed, be thy Name, thy kingdom come, thy will be done, on earth as it is in heaven…^[19] – страждущим голосом, громко и немного нараспев, декларировал кукловод. Насколько нараспев можно произносить молитву на американском языке.

Куклы, брезгливо кривя губки, наблюдали за паяцем. Хватит уже изображать горе, адвокат и нотариус в одном качестве! Шут гороховый, твою маму. Изобрази-ка лучше последнюю волю усопших! Иначе ещё немножко и мы сами на тебя устроим охоту. Трахнем в зад и прямо тут. Вместе с твоей мамой и твоим дерьмом… Как говорится на Гламур-стрит…

– Эй, парень, оглашай завещания! Какого дьявола ты тянешь!? – не выдержала вдова наркоторговца.

– У мистера Фэйса склонность к театральным эффектам… – предположила вдова порнодельца и конгрессмена.

– Здесь слишком душно и воняет воском! – пожаловалась вдова банкира.

– Твои услуги будут щедро оплачены! – со значением подытожила вдова капиталиста.

Кукловод при последних словах встрепенулся. Встал на месте. Вскинул голову и тщательно осмотрел леди. Во взгляде – строгая Доброта. Ни грамма ухмылки!

– …for ever and ever. Amen.^[20]

Он… вдруг он резко подбежал к блондинкам. Скривил лицо в обиженную рожицу.

– Не хотите поплакать над гробом?.. – указательный палец тыкнул в сторону покойников. Четыре раза. Поочередно. Страстно. Яростно!

– Эй ты, козлина… – начала Митчелл, пихнув театрала в грудь. С таких толчков начинаются уличные драчки. Противники пихают друг друга в груди, пока один из них не набирается решимости и не наносит удар по лицу. Прелюдии конец! И дальше потасовка!..

– Как, вы не желаете вдоволь нарыдаться над телами усопших супругов?.. – искренне удивился кукловод. Леди – странные существа. У них всё не так, как у людей. И вновь это осознавая – ты вновь изумляешься, как и в самый первый раз…

Митчелл сделала шаг вперед, по глазам стало видно, что следующий удар будет по лицу сразу. Без прелюдии… Леди поддержали подругу, угрожающе надвигаясь на мужчину с папкой в руках, замыкая его в плотное кольцо разгневанный фурий!