Фабрика драконов - Джо Леджер

«Дека».

Суббота, 28 августа, 10.22.

Остаток времени на Часах вымирания:

97 часов 38 минут (время местное).

Телефон у Париса зазвонил как раз в ту минуту, когда самолет, замедляясь, катился по бетону взлетной полосы.

— Слушаю, — пропел он в трубку.

— Это я, — послышался голос Д. П. Сандерленда.

— И…

— Накладка получается. Мы обшарили все базы ОВН, где только предположительно могли быть подстанции с «Ясновидцем», но без команды президента на открытие огня максимум, что мы можем, это приказать им отойти в сторону. В общем, — Сандерленд вздохнул, — у нас сейчас несколько агентов в президентской клинике, а также уши в региональных органах, от востока до запада. Не исключено, что вице-президента за его проделку выволокут на спецкомиссию.

— Выволокут, говоришь? — ледяным тоном переспросил Парис. — Хотя в основном всю эту хрень затеял ты.

— Ну, может, и я.

— Хоть бы покаялся.

— Давай жарь, обормот, — как всегда беззлобно усмехнулся сенатор. Игроком он был очень даже опытным: пусть игра даже не в масть — все равно найдутся козыри в колоде, так что раскисать было не в его манере. — Мы все с самого начала знали, что расклад у нас от силы «фифти-фифти». И собственно, кашу изначально заварили как раз вы с сестрицей. Я на первых порах, позволь тебе напомнить, был против. Это потеря ресурсов, которые можно было бы с большей пользой применить в дальнейшем.

— Нам. Нужна. Эта. Система, — сказал, словно гвозди в гроб заколотил, Парис. — Без «Ясновидца» паровоз с названием «деньги» встанет, Джей Пи.

— Причитать потом будем. Пока что некоторое время уйдет на возвращение ДВБ под президентский контроль. И как я сказал, через это мы можем лишиться вице-президента.

— Вот жалость-то, — фыркнул Парис. — Свободный мир, снимите шляпы.

— Да и хрен бы с ним, верно? Кому какое дело. А ведь шалость по линии ДВБ могла бы у нас выгореть, убери мы с дороги «большого парня». Насовсем.

— Ты о чем? — рассмеялся Парис. — Всерьез планируешь грохнуть Черча?

«Грохнуть» было у него излюбленным словцом.

— Я-то? Да господь с тобой… Просто тут мне сорока на хвосте принесла, что с ним расторгают контракт. С ним и еще с несколькими его деятелями. Не будь твой папаша на привязи, я бы подумал, это его затея. Впрочем, без разницы. Было бы удачно, если бы тот, у кого на руках контракт, прервал его прежде, чем пыль от всей сегодняшней хрени успеет осесть. Иначе Черч может начать копать, а у него нос по ветру. Вот уж чего, а этого никому из нас точно не хочется.

Геката все это время сидела, облокотившись на Париса и вслушиваясь в разговор. «В этом что-то есть», — переглянувшись, прочли они в глазах друг у друга.

— Ну так что? — задал вопрос Парис.

— А вот что: пусть все идет своим чередом; президент еще какое-то время не сможет перехватить поводья, так что, по крайней мере, на сегодня ОВН у нас стреножен. Может, и на завтра, но это уже, пожалуй, излишний оптимизм. Дальше пускай вице-президент доигрывает свою партию: бросает козликов отпущения волкам из конгресса. Пусть подавятся. Ну а мы… переходим к следующей стадии.

Парис взглянул на Гекату; та кивнула.

— Что ж, ладно. Есть еще мысли, как наложить лапу на «Ясновидец»?

— Кое-что есть, — ответил Сандерленд. — Но предпринять мы ничего не можем, пока в колоде значится Черч.

— Ч-черт.

Сандерленд хохотнул — хрипловатым, жадным рыком медведя, завидевшего бьющегося на берегу лосося.

— Так, — сказал он. — А теперь поговорим о Денвере.