Секта с Туманного острова - Мариэтт Линдстин

– Кто говорил о сексе?

– Ты усложняешь мне ситуацию.

– И какой болван придумал это правило?

Беньямин засмеялся.

– Наверное, Франц. Но ты ведь понимаешь, что произойдет в такой маленькой группе, если народ начнет спать друг с другом налево и направо?

София ненадолго задумалась. Все это увлекало ее, казалось новым, необычным, слегка щекотало нервы – и почему-то, как ни странно, ей это нравилось.

– Но ведь наличие правил не означает, что их нельзя немного расширить?

Беньямин согласно кивнул, словно они заключили некий контракт.

* * *

Когда они покинули ресторан, стало совсем темно. С ясного неба на них светил полумесяц. От дыхания шел пар, воздух кусал щеки холодом. София подняла воротник и засунула руки в карманы куртки. Беньямин обнимал ее за плечи.

Путь до «Виа Терра» был не ближний, но они шли быстро. София клонилась к Беньямину и периодически опускала голову ему на грудь.

Сидевший на вахте Стен рассеянно махнул им рукой и открыл калитку. Когда София подняла взгляд, ей показалось, что она заметила свет в окне чердачного этажа, который не использовался. Но тут свет снова пропал, и она подумала, что ей, наверное, почудилось.

* * *

Правила они расширили всего через пару недель. Больше об этом разговора не заходило, но напряжение между ними возросло настолько, что его визиты в библиотеку стали невыносимыми.

У них был выходной день, и Беньямин забрал ее у ворот. Они даже не обсуждали, куда пойдут, – ноги сами направились к летнему домику, а руки судорожно переплелись. На последнем участке пути она прильнула к нему. Заметила, что его дыхание стало слегка неровным.

У Софии имелся опыт хорошего секса и плохого секса, но запретный секс был для нее в новинку. Она вошла в домик первой, и Беньямин сразу обнял ее со спины. Поднял распущенные волосы и нежно поцеловал в затылок. Потянул за мочки ушей. Попытался засунуть руки ей под одежду, но застрял одной рукой между пуговиц. София потащила его за собой к кухонному дивану и там они рухнули, нетерпеливые, но неловкие в верхней одежде. Скатились на половик. По пути София по ошибке схватилась за кружевную скатерть стола так, что полетел подсвечник и едва не угодил Беньямину в голову. Заходясь смехом, они сумели стянуть друг с друга одежду: куртки, ботинки, перчатки, брюки и свитера, всё вперемешку. Они смеялись и тяжело дышали, а куча одежды росла.

«В первый раз так и должно быть, – думала София. – Дико и прекрасно». Потом подумала о том, что произойдет, если кто-нибудь войдет в домик и застанет их на полу, но решила, что ей все равно, даже если это окажется сам Освальд. Они были словно сошедший с рельсов поезд, и ничто не могло их остановить.

Потом, когда они лежали, переплетясь друг с другом, на половике, София подумала, что запретный секс, пожалуй, круче всего.

Ее голова покоилась на его плече, и они долго лежали так, не шевелясь. Без сил, совершенно опустошенные.

– Каково будет наказание? – наконец спросила София.

– Наказание?

– Да, за то, что мы сделали.

– Сделали что?

– Давай, колись.

– Ну, ничего хорошего. Исключение из группы. Увольнение. Отправка обратно на материк.

– Кончай! Только за то, что люди занимаются сексом, не живя вместе?

– Да, так и есть. Но нам ведь необязательно рассказывать? Это же сугубо наше дело.

София подумала о ждавшей ее в недалеком будущем библиотеке. Каково будет объяснять семье и друзьям, что она не справилась, что ее выгнали…

– Именно. Это ни одной собаки не касается.

* * *

Я сижу на скале, уставившись в туман.

Думаю, как странно, что он не редеет, хотя уже весна. Возможно, это знак, обращенный ко мне призыв отправляться в путь.

Моря почти не видно; слышно только, как оно ударяется о скалы. Несколько уток слетают вниз и приводняются, превращаясь в маленькие коричневые шарики. Я жалею, что оставил ружье дома. Бросаю в них камень, они вспархивают и улетают.

Поднимается небольшой ветер, и туман над морем начинает рассеиваться; уже виден маяк, как парящая в дымке точка. Редкое зрелище. Не красивое, потому что понятие «красивый» я никогда не употребляю, – им пользуются слабаки, чтобы показать, какие они чувствительные.

Но возле моря спокойно, пожалуй, даже безмятежно.

Ответа на письмо я не получил, но это не имеет значения. Теперь он знает.

Все готово. Я заложил мамашины украшения – предметы, которых она хватится, только когда я буду далеко от острова.

Билет надежно спрятан у меня в кармане брюк. Рюкзак с книгой и другими важными бумагами лежит под кроватью. Я думаю о своем отбытии, о том, как я исчезну. Какие чувства охватят меня по возвращении, когда со всем будет покончено.

Теперь мне необходима последняя ночь с Лили – церемония и подтверждение.

Тут раздается звук. Он доносится с моря и эхом отдается о скалы. Глухой, монотонный рев со стороны старого маяка.

Туманный рупор.

Моя первая мысль: этого не может быть. Известие предназначено кому-то другому, какому-нибудь старику в деревне или склонному к суициду придурку, блуждающему в лесу.

Это предупреждение тому, кому суждено умереть.