The One. Единственный - Джон Маррс

В подгоревшем стейке Кристофер винил недостаток сна. С тех пор как он познакомился с Эми, у него не получалось поспать больше чем несколько часов за раз. Она частенько ночевала у него, поскольку это было гораздо ближе к ее работе в Управлении столичной полиции, а ее сексуальный аппетит был почти таким же ненасытным, как и его собственный. Это означало, что время, которое Кристофер обычно проводил, наблюдая за местонахождением остальных Номеров в своем списке, пришлось ужать до ночей, проведенных в одиночестве.

Эми внесла дополнительные осложнения в его и без того сложную жизнь. У него и раньше бывали подружки, но она отличалась от них тем, что за три недели, прошедшие с их первого свидания, Кристофер еще не мечтал убить ее. Она была его ДНК-парой; он же считал, что подобные ему способны испытывать искренние чувства к любому. Ее присутствие в его жизни выбивало Кристофера из колеи. Однако было в ней нечто такое, отчего он хотел, чтобы Эми всегда была рядом – по крайней мере, какое-то время.

Вытащив из духовки готовые картофельные дольки, Кристофер симметрично расположил их на тарелках и, добавив листья салата и капнув на них немного бальзамического уксуса, принес в столовую. Поставив тарелки на стол, бросился обратно на кухню – что было совершенно не в его духе – спрятать пустые пакеты на самом дне мусорной корзины.

– Смотрю, ты любитель чернухи, – сказала Эми. Вернувшись в столовую, Кристофер обнаружил, что она стоит перед книжными полками и, наклонив голову, читает названия на корешках. Книги на каждой полке были расставлены по размеру и цвету обложки. – «В умах серийных убийц», «Зодиак^[23]», «Антология серийных убийц», – зачитала она вслух. – Плюс четыре книги о Джеке Потрошителе и две о Фреде и Розмари Уэст^[24]… Чувствуется стабильный интерес, Крис.

– Мне интересно знать, отчего у людей едет крыша, – небрежно ответил он и налил два бокала вина, тютелька в тютельку до одного уровня. – Мне интересно человеческое поведение. Даже если это попахивает чернухой.

В свое время он прочел несколько биографий Питера Сатклиффа, Йоркширского Потрошителя, убившего в 1970-х и 1980-х годах прямо под носом у ничего не подозревавшей жены тринадцать женщин. Кристоферу было интересно узнать, как это сошло ему с рук и какой кайф он получал от такого риска. Любил ли он свою жену? Или же в мире параноидальной шизофрении Сатклиффа она была якорем, удерживавшим его от отплытия в полное безумие?

Кристофер начал обнаруживать параллели в их жизни – за исключением психического расстройства. Он твердо знал: одно из многих его преимуществ перед Сатклиффом состояло в том, что ему не требовался такой балласт, поскольку он не был сумасшедшим даже близко. Все проведенные им исследования и тесты показали, что уровень его ай-кью гораздо выше среднего. Он убивал не потому, что не мог этого не делать, а потому, что это был своего рода вызов.

– Даже твой выбор художественных книг жутковат, – продолжила Эми, – «Восхождение Ганнибала», «Американский психопат», «Что-то не так с Кевином»^[25], автобиография Дональда Трампа…

Кристофер прочел и посмотрел немало портретов психопатов, но с ними у него было мало общего. Писатели и сценаристы неправильно их истолковывали, искажали, преувеличивали, превращали в карикатуру, а все потому, что они были доступной мишенью и легко приводили в шок публику. Патрик Бейтман из «Американского психопата», Ганнибал Лектер, Эми Данн из «Исчезнувшей»^[26] или уродливая душа Кэти Эймс из стейнбековского «К востоку от рая» – все они имели различные степени психопатических черт, но никто из них не был похож на него.

Только Том из романа «Талантливый мистер Рипли» имел с ним некое сходство: например, их объединяла любовь к красивым вещам и то, что способ их достижения демонстрировал явное отсутствие чувства вины. Но махинации Тома привели к любопытной смеси триумфа и паранойи, чего нельзя сказать о нем самом.

Внезапно внимание Эми привлекла белая книга без заглавия на корешке. Она протянула руку и вытащила ее на пару дюймов из ряда. Сердце Кристофера забилось, он затаил дыхание. Склонная к риску сторона его «я» намеренно оставила ее там, желая, чтобы Эми вытащила эту книгу и открыла ее; но холодная, трезвая сторона знала: если она это сделает, для нее настанет конец игры.

– Ужин остывает, – сказал Кристофер. Эми тотчас оставила книгу там, где та стояла, и присоединилась к нему за столом. – Почему вашему серийному убийце не дали имя? – спросил он, энергично разрезая стейк.

– Что ты имеешь в виду?

– Большинству серийных убийц дают прозвище – либо журналисты, либо полиция. Йоркширский Потрошитель, Зодиак, Ангел Смерти… А этого парня никак не назвали.

Кристофер был искренне оскорблен тем, что его усилия еще не были вознаграждены прозвищем. Неужели девятерых мертвых женщин – он надеялся, что еще одна пополнит завтра ночью список его трофеев, – недостаточно, чтобы воспринимать его всерьез?

– Я не знаю, – ответила Эми. – Обычно это делают СМИ. Может, ты придумаешь его сам?

– Как-то мне не по себе это делать.

– И это говорит тот, у кого на полке два десятка книг о серийных убийцах? Кому, как не тебе, ведь ты эксперт…

– Прежде чем я выберу имя, расскажи мне, что ты знаешь о нем.

– Все, что знаю, я знаю от моего следователя, который на этой неделе провел встречи со всеми департаментами, на тот случай если те обнаружат что-то знакомое. Психологический профиль говорит нам, что это мужчина в возрасте от двадцати до сорока лет, а его объекты – незамужние одинокие женщины. Его образ действий всегда один и тот же: он проникает через дверь на первом этаже или дверь внутреннего дворика, открыв замок отмычкой – их двери почти всегда довольно старые, без сигнализации, – убивает в кухне, затем выкладывает трупы: руки вдоль тела, ноги прямые. Затем в течение промежутка времени от двух до пяти дней он убивает другую женщину, после чего возвращается на место предпоследнего преступления и помещает фотографию последней убитой на грудь ее предшественницы. Он методичен и не оставляет следов ДНК, но, поскольку все убитые найдены в границах Лондона, похоже, выбирает их навскидку, что затрудняет поиск места, где он может нанести следующий удар.

В животе у Кристофера как будто запорхал огромный рой бабочек. Все его тело гудело и трепетало от волнения. Он впервые слышал, чтобы кто-то рассказывал ему о его же работе, причем с такими подробностями; если он с кем-то и обсуждал эту тему, то лишь через анонимные мессенджеры.