Немая девочка - Микаэль Юрт

Вот, то-то и оно.

Авиабилет из Киева стоит денег. Именно поэтому Седер немного откладывал это дело. Но теперь возможность, пожалуй, появилась.

Его дробовик не украден.

Он одолжен.

Еще до Рождества. Седер им не пользовался. Охотился он почти исключительно с нарезными стволами.

Конечно, вполне возможно, что его оружие никак не замешано в убийстве Карлстенов, в округе полно дробовиков. Речь могла идти о супружеской неверности, или карточных долгах, или о торговле наркотиками, или черт знает о чем еще, за что убивают людей, но если предположить, что их прикончил кто-то из местных, кого они достали, то кандидатов найдется не так уж много.

И один из них еще до Рождества одолжил у него дробовик.

Придется просто-напросто проверить. Осторожно завести речь об убийствах и посмотреть на реакцию. Узнать, не имеет ли ему смысла забыть, кому именно он одалживал ружье. Даже если его подозрения ошибочны, возможность вообще не быть втянутым в расследование, пожалуй, стоит кое-каких денег.

Его размышления прервали. Опять залаяла собака, и через несколько секунд он услышал, что к дому подъехала машина и остановилась. Из окна кухни ее видно не было. Не только потому, что в последний раз окно мыла Наташа полтора года назад, но и поскольку подъехавший человек проехал максимально далеко и припарковался за углом. Может, полицейская баба что-нибудь забыла и вернулась? Седер прошел до окна гостиной. Легок на помине. Он узнал машину.

И человека, приближавшегося к дому.

С одолженным у него ружьем под мышкой.

– Вы его отпустили?

Пийя трижды звонила Эрику, прежде чем у того появилось время ей перезвонить. После принятого Окерблад решения с ним пытались связаться многие. Естественно, Пийя уже знала, что Седера отпустили. Эрик сразу услышал, что она задергана и сердита.

– Да, – ответил он, выходя в коридор, чтобы избежать взглядов Фредрики и остальных.

– Ты же говорил, что это он, – продолжила Пийя чуть ли не обвиняющим тоном.

– Нет, я сказал, что мы хотим допросить его в связи с убийствами, – с преувеличенной наставительностью проговорил Эрик. – Но у него есть алиби, и доказательств недостаточно… На данный момент, – добавил он, чтобы постараться успокоить ее.

Он хорошо знал жену и понимал, что коль скоро она разгорячилась, чтобы ее успокоить, требуется больше убеждающих слов, чем он был способен высказать. Эту ее сторону большинство избирателей никогда не видело. Внешне, во время дебатов, предвыборной кампании и встреч, она являла собой воплощение спокойствия, но внешняя невозмутимость скрывала вспыльчивый нрав и смесь амбициозности и неуверенности, которые были знакомы только самым близким.

И обрушивались только на них.

Теперь она вновь волновалась из-за того, что Турсбю получит известность как место, где бесчинствует какой-то безумец, а не как современный и прогрессивный муниципалитет, во имя чего она так усиленно работает. После длившегося несколько минут монолога, в течение которого он лишь в нужных местах поддакивал, она немного расслабилась, и им удалось закончить разговор на том, что он, к своему удивлению, пообещал устроить Пийе ланч с руководством Госкомиссии, чтобы она составила собственное представление об уровне специалистов, с которыми он работает.

После разговора Эрик прямиком направился в отведенную гостям комнату и подошел к Торкелю. В комнате по-прежнему царила напряженная атмосфера. Ванья, похоже, не смирилась с унизительным решением Окерблад. Хотя Эрик и считал, что, ставя под сомнение действия прокурора, она зашла чуть слишком далеко, ее страсть ему импонировала. Ее коллега Себастиан не произвел на него особого впечатления, якобы присущей тому прозорливости он тоже не заметил. Его главными отличительными качествами, похоже, были хамство и безразличие.

Торкель, как и ожидалось, отнесся к идее ланча с сомнением и поинтересовался, зачем ему надо встречаться с председателем муниципалитета, но поняв, что Пийя является еще и женой Эрика, согласился.

Они вместе прошли пешком не слишком долгий путь до дома 8 на площади Нюа-торгет.

Здание, в котором помещался муниципалитет, не особенно впечатляло. Оно напоминало два огромных куска сахара, кое-как приставленных друг к другу и покрытых грязно-серым кирпичом. Эрик показал дорогу, и женщина в рецепции с приветливым кивком впустила их внутрь.

Столовая находилась на первом этаже. Пийя была уже на месте и заняла самый дальний столик у стены. Увидев их, Пийя встала.

– Добро пожаловать в Турсбю. У нас сезон круглый год, – с улыбкой приветствовала она Торкеля.

– Вот как, – единственное, что сумел выдавить из себя Торкель с некоторым удивлением.

– Это лозунг нашего муниципалитета. Меня зовут Пийя. Пийя Флудин. Приятно познакомиться.

Глядя на жену, Эрик улыбнулся про себя. От раздражения не осталось и следа, сейчас она в светлом костюме и с хорошо уложенными волосами выглядела скорее как само спокойствие. Она пригласила их пройти к стойке самообслуживания, чтобы взять еду: запеченную треску с картофельным пюре.

– Я хочу поблагодарить вас за то, что выкроили время, – сказала Пийя, когда они уселись.

– Ничего страшного. Насколько я понял Эрика, вы хотели задать мне кое-какие вопросы, – любезно ответил Торкель, открывая свою бутылку минеральной воды.

– Наверное, вам кажется немного глупым, что я попросила вас вот так прийти сюда, тем более учитывая, что мы с Эриком женаты, но мне захотелось бы с вами встретиться, даже не будь он моим мужем.

– Хотя тогда это потребовало бы несколько больших усилий, – ответил Торкель с многозначительной улыбкой.

– Наверняка, но ведь надо же извлекать какие-то преимущества из того, что делишь постель с местным полицейским, – быстро откликнулась она.

Торкель засмеялся. «Хорошо, что они, похоже, понравились друг другу», – подумал Эрик. Он не имел никакого желания посредничать между ними. Они оба – сильные личности.

– За последние дни вы, вероятно, не особенно много виделись, – продолжил Торкель.

– Да, Эрику крепко досталось. – Пийя накрыла рукой руку мужа. – Он совсем недавно получил должность, и это пока его самое крупное дело.

Эрик почувствовал, что должен что-нибудь сказать. Иначе казалось, будто ему двенадцать лет и родители переговариваются через его голову.

– И худшее, – выдавил он. – Но я убежден, что мы его раскроем.

– Вы тоже так думаете? – спросила Пийя, обращаясь к Торкелю. В ее голосе звучало неподдельное беспокойство.

– Подобные дела всегда требуют больше времени, чем хотелось бы. Но да, я тоже убежден в том, что мы найдем виновного. Кроме того, прошло всего два дня с тех пор, как их застрелили.

Пийя кивнула, но удовлетворилась не полностью.