Дочь смотрителя маяка - Анн Росман

Говоря по правде, Саре не очень-то и хотелось на эту встречу.

– Нет, я просто думаю, как нам решить этот вопрос.

Сара посмотрела на иконку, сигнализирующую о том, что телефон вот-вот умрет.

– Томас, у меня кончается батарея, тебе придется отменить твою встречу и забрать детей, поскольку мне сложно…

Телефон умер. Сперва, Сара думала одолжить сотовый у других пассажиров. Но не стала этого делать. Пусть Томас сам решает проблему. Муж никогда не забирает детей из садика. С тех пор, как она на больничном, он ни разу их не забрал. То, что он не может отводить их в сад, еще понятно, но уж забрать мог бы разок. Разве она много требует?

Гётеборг, октябрь 1962 года

Перед Арвидом словно открылась дверь в новый мир. Внезапно он понял смысл всех тех стихов, что мама читала ему вечерами. Папа тоже слушал и кивал, и они переглядывались так, словно у них была одна общая тайна. Наверное, так оно и было.

Любовь накрыла Арвида с головой. Он не мог ни есть, ни спать, и постоянно ловил себя на том, что улыбается. Чувства, которые он испытывал, сложно было описать словами. Он словно жил в темноте, а потом вдруг увидел свет. И она была этим светом. Всё остальное, даже работа, отошло на второй план.

В Гётеборге октябрьским вечером было сыро и зябко, но Арвида грела любовь. По дороге из офиса домой он зашел в ювелирный магазин проверить размер колец и заплатить. Женщина за прилавком улыбнулась и сказала, что надеется вскоре снова его увидеть. Он тоже на это надеялся.

Провожая его, продавщица поклонилась.

Коробочка в кармане пальто была совсем небольшой, но он чувствовал ее вес. Несколько раз Арвид совал руку в карман, чтобы коснуться ее. В этой коробочке было заключено его будущее. Так, по крайней мере, он надеялся.

Он прошел вверх по улице, повернул вправо на Васагатан, обдумывая в голове, как он будет делать предложение. Дома он присел в кабинете с ручкой и бумагой и начал подбирать фразы. Скомкав третий лист и выбросив в корзину, он взялся за четвертый.

Я знаю, что мы, точнее, что ты, испытываешь сомнения по поводу нашего союза, поскольку находишь между нами различия…

Еще один лист летит в мусорку. Иногда кажется, что язык слишком беден, чтобы передать его чувства. Штраус, Моцарт, Бетховен могли бы передать их через музыку. Эврика! Эверт Тоба! Вот кто ему поможет. Арвид достал собрание песен с полки и пролистал до стихотворения «Пьерина».