Глазами жертвы - Майк Омер

— Просто он невменяемый псих. — Тейтум знал, что машет красной тряпкой перед быком. Зои терпеть не могла следователей, которые все действия убийц объясняли невменяемостью. Провокация на нее не подействовала.

— Что ж, одной из причин вполне может оказаться некое психотическое расстройство, при котором преступник временно утрачивает контроль над собой. В такие периоды он способен на что угодно, не только писать кровью на стенах. Тогда его действия продиктованы галлюцинациями или иллюзиями, и предсказать его поведение попросту невозможно.

— Но ты же заверяла, что Гловер не возьмет в напарники сумасшедшего.

— Так и есть, но возможны исключения, потому что многие люди с психотическими расстройствами способны адекватно вести себя в обществе. Такую вероятность нельзя выпускать из виду. Тогда нет смысла изучать конкретные расследования — логической цепочки может вовсе не быть. В прежних преступлениях беты может фигурировать кровь или каннибализм, а может, что-то совсем другое.

— Какие еще варианты?

— Парафилия, связанная с кровью.

Парафилия. Словечко из профессионального жаргона Зои означало, что какой-то псих возбуждается от странных фетишей. Тейтум задумался.

— Если у него парафилия, то он скорее будет извлекать кровь, чем писать ею послания.

— Я бы сказала, что это зависит от послания, — возразила Зои. — Кровавые надписи могут быть одной из ранних фантазий, которые преобразовались в желание пить кровь. Тогда я предположила бы, что надписи имели сексуальный подтекст, а на месте преступления обнаружена сперма.

— Тогда оба расследования мимо, — заключил Тейтум. — Один из убийц написал на стене «шлюха», другой — библейскую цитату. Следов спермы в обоих случаях не нашли.

— Ясно. — Зои считала возможные варианты, загибая пальцы. — Третья возможность — синдром Ренфилда.

— Ренфилд? Тот чудак из «Дракулы»?

Брови Бентли поползли вверх, и Тейтум усмехнулся.

— Что такого? Удивлена, что я тоже читаю книги?

— Да я… нет, я просто…

Она казалась такой смущенной, что Грей снова улыбнулся.

— Не бери в голову. Так что там с Ренфилдом?

— Синдром Ренфилда, или клинический вампиризм, подразумевает, что человек одержим жаждой крови самой по себе. Нет сексуального подтекста, нет галлюцинаций и иллюзий.

— То есть человеку просто хочется пить кровь. Это своеобразное кулинарное предпочтение?

— Не уверена, — призналась Зои. — Нет достоверных сведений о причинах возникновения синдрома Ренфилда. Кстати, я написала одному знакомому, который исследует это заболевание. Погоди, я проверю почту…

— В любом случае выходит, что эти преступления никакой связи с нашим делом не имеют. Поскольку кровь никто не пил.

— Верно. — Зои отвлеклась от монитора. — Человек, страдающий синдромом Ренфилда, не станет писать кровью на стенах. Это нелогично.

— Значит, эти дела отметаем.

— Да, они не вписываются ни в одну схему… — Зои нахмурилась, глядя на экран компьютера. — Похоже, у меня назначена встреча с вампиром.

— Чего-чего? — Тейтум опешил.

— С клиническим вампиром. Мой знакомый ответил на письмо. Он специализируется на клиническом вампиризме, как я уже говорила. Навел справки и выяснил, что в Чикаго есть вампирское сообщество. И организовал мне встречу с одной из вампирш.

— Сегодня?

— Он пишет, что она будет ждать до шести. Осталось не так много времени.

— Одна ты не пойдешь, — заявил Тейтум.

— Она настаивала, чтобы я пришла одна. Встреча в людном месте.

— Ни за что! Я тебя одну к вампирше не пущу! Это же как в фильме ужасов. Что дальше? Предложишь разделиться и ночью обыскивать лес?

— Не драматизируй. Она ведь не настоящий вампир.

— Она пьет человеческую кровь?

— По крайней мере, тут так написано.

— Тогда ты точно не пойдешь одна.