Сребреники Иуды - Скотт Макбейн

— Кто вы? — выкрикнула Мэри, хватая халат, чтобы прикрыться. — Что вам здесь нужно?

Женщина не ответила, продолжая смотреть на нее не отрываясь. Мэри попятилась, проговорила сдавленным голосом:

— Немедленно уходите из моего дома. — Затем она развернулась, побежала к лестнице и позвала: — Глория! Поднимись, пожалуйста, сюда!

Через пару секунд горничная подбежала к лестнице, прижимая к груди пустую миску.

— Что случилось, миссис Стаффер?

— В спальне кто-то есть.

— Что вы сказали? — Глория поспешно поднялась к ней. Они вошли в спальню, затем в ванную, осмотрели другие комнаты. Никого.

— Она была здесь. Я ее видела более чем отчетливо.

— Кого?

— Женщину, — проговорила Мэри, ловя ртом воздух. — В красном вечернем платье. У окна. Она смотрела на меня.

Горничная была в замешательстве. Одно дело, когда в дом проникает грабитель, но… женщина… в вечернем платье. Они вернулись в ванную, все внимательно осмотрели. Окно было плотно закрыто.

— Давайте посмотрим внизу.

Мэри поспешно оделась, и они прошли по дому. Рейчел в гостиной застыла, прижав куклу к себе, она оцепенела от страха. Глория бросила на нее взгляд, но ничего не заметила.

— Неужели это мне просто привиделось? — проговорила Мэри с нервной улыбкой после того, как они обшарили весь дом. — Очень странно. Извини, Глория, что я тебя взбаламутила.

Горничная, очень любившая Мэри и ее дочку, замахала руками.

— Да что вы, миссис Стаффер!

— Я себя плохо чувствовала весь день, — добавила Мэри. — Возможно, это была игра света. Ведь других объяснений нет, верно?

Мэри поднялась наверх. До вечеринки у Флоренс оставался час. Она включила душ и пошла в спальню раздеваться. Мгновение спустя Мэри рванулась в ванную — ее тяжело вырвало.

— Невероятно, — воскликнул Бен, — но сегодня ты пришел пораньше!

Из кухни вышла Флоренс, расцеловала Пола.

— Привет. Рада тебя видеть. Позвони Мэри. Она не приедет, плохо себя чувствует. Ничего страшного, небольшое расстройство желудка.

Он позвонил домой. Трубку взяла Глория.

— Да, у миссис Стаффер расстройство желудка, невысокая температура. Она в постели. Спит. Я позвоню вам, когда она проснется.

Пол возвратился на кухню, где Флоренс сунула ему бокал с вином.

— Пойдемте, я познакомлю вас с гостями.

В просторной гостиной Пола по очереди подвели к семейному доктору и его жене, супругам — преподавателям английского из университета, — племяннику Флоренс и его подружке, директору современной художественной галереи и его дружку-мужчине. Со старым другом Бена, инженером-строителем, Пол был знаком. Вино лилось рекой, все бурно обсуждали последний скандал с сенатором-республиканцем.

— Стол накрыт, — скомандовала Флоренс, приглашая гостей в освещенную свечами столовую. И тут зазвонил дверной звонок.

— А! — воскликнул Бен. — Наш последний гость! Я открою.

Пол занял отведенное ему место рядом с женой доктора и

начал вежливый разговор. Флоренс ввела запоздавшую гостью.

— Профессор Хелен Джонс, еще один психиатр. Садитесь, дорогая, напротив Пола. Бен, налей вина.

Пол следил за Хелен краем глаза. Она поздоровалась с гостями, села и улыбнулась ему.

— Привет.

— Привет, — отозвался Пол, вынужденный продолжать разговор с женой доктора. «Значит, Хелен все же психиатр, загадки больше нет. Как же ей удалось тогда так быстро исчезнуть из тюрьмы? Позднее я поговорю с ней о Крамере», — решил он.

Вечер шел как по маслу. Как и все вечеринки у Флоренс. Гора еды, море вина, удачный подбор гостей, много шуток, смеха. Галерист затмил всех откровенными описаниями личной жизни своих клиентов, так называемых художников-постредукционистов, которые идут на все, чтобы пробить выставку.

— Моя дорогая, он не только соблазнит жену галериста и его дочь, но и сам ляжет с ним в постель. Это правда, абсолютная правда, клянусь. — Галерист подхватил на вилку кусочек паштета из гусиной печенки. — И все ради искусства.

Пол едва сумел перекинуться с Хелен парой слов — ее захватили с одной стороны доктор, а с другой — племянник Флоренс. Она выглядела очень красивой в платье с большим вырезом и черным шелковым шарфом вокруг шеи.

Бен постучал по бокалу.

— Хочу еще раз поздравить моего глубокоуважаемого коллегу и друга с великолепным докладом на открытии конференции.

Все оживились, начали поздравлять. Кто-то попросил рассказать о содержании доклада. Бен коротко изложил.

— Так вы утверждаете, что время религиозных верований прошло и надо идти с вопросами не к священникам, а к ученым? — спросил доктор.

— Если в двух словах, то да, — ответил Пол. — Естественно, моя специальность — криминальная психиатрия, но я склонен рассматривать вопрос много шире.

— Выходит, Бога нет? — подала голос Хелен.

— Нет, — ответил Пол, погружая вилку в десерт. — Всему, что происходит вокруг, есть рациональное объяснение — каждому заболеванию, каждому событию. Вплоть до происхождения самой Вселенной. Это одно из величайших достижений современного общества.

— Понятно, — проговорила Хелен. — Но если вы не верите в Бога, то, наверное, и в дьявола тоже?

Пол улыбнулся.

— Разумеется. Бог, дьявол… В течение многих столетий церковь использовала эти понятия, чтобы манипулировать людьми, держать их в подчинении. Узурпировав право указывать, что хорошо, а что плохо, церковь заставляла массы делать то, что ей было нужно. На самом же деле нет ни Бога, ни дьявола.

— А я встречал столько нехороших людей, — проговорил галерист. — Откуда же у них это, как не от дьявола?

Все засмеялись. Пол глотнул вина.

— Уже давно пора отбросить в сторону этот вздор и посмотреть на мир с научной точки зрения. Следует ли казнить убийц, являются ли аборты или умерщвления во благо преступлениями, правомерно ли считать богохульство правонарушением? Эти вопросы нужно проанализировать с научной точки зрения, ничего не фетишизируя и не привлекая религиозную аргументацию, которая сопровождает любую дискуссию на такие темы.

— Ничего не фетишизируя? — уточнил доктор.

— Да, — ответил Пол. — Забавно, что церковь…

— Но если мы отбросим религиозную мораль, — прервала его Хелен, — то с чем останемся?

— Мы тогда будем жить в более гармоничном обществе, — ответил Пол и отправил в рот кусочек торта. — Обратимся к прошлому. Церковь занималась тем, что сжигала на кострах ведьм, узаконила подчинение женщины мужчине, была непримирима к любому инакомыслию. — Он начал загибать пальцы, перечисляя. — Предписывала людям, когда можно есть мясо, запрещала в пятницу заниматься сексом и работать в воскресенье. Незамужние мамаши считались отверженными, самоубийц хоронили только в неосвященной земле, а папа у них считается непогрешимым. Все сумасшедшие одержимы дьяволом, Солнце вращается вокруг Земли и так далее. И какую пользу принесла эта чушь, кроме того, что были построены дворцы для кардиналов и епископов? В конце концов общество раскололось. — Он сделал паузу, оглядел присутствующих, как будто читал лекцию в аудитории. — Для того, чтобы успешно управлять людьми, необходимо убедить одну часть общества в том, что она отличается от остальных. Обозначить избранных, раздать привилегии, натравить эту часть на другую и утвердиться в качестве судьи. Конечно, это все ложь и мошенничество.