Не тронь гориллу - Сандроне Дациери

– Тогда это вы, – наступал я. – Спуститесь и быстро уберите ее, она блокирует движение.

– Я не понимаю…

И тут он совершил ошибку, приоткрыв дверь с накинутой цепочкой. На этот случай у меня было заготовлено несколько возможных способов убедить его впустить меня добром, однако я воспользовался не предусмотренным заранее. Я просто врезал ему кулаком в лицо. В свое оправдание могу сказать, что это не было осознанным действием. Лишь только я увидел торчащий в щели его хваленый нос, как странная магнетическая сила овладела мной, развернув меня сначала левым плечом, а затем послала вперед руку, самостоятельно сжавшуюся в кулак.

Кулак был не так чтобы уж очень большой, а щель в двери – узкая, поэтому удар оказался несильным, однако этого хватило, чтобы Блондин отлетел от двери, прикрывая руками лицо. И прежде чем он успел захлопнуть дверь, Алекс со всего маху двинул по ней своим тяжелым башмаком. Цепочка с выломанным куском косяка отлетела в сторону, и я впрыгнул в квартиру вслед за Алексом, пронесся через маленькую прихожую до кухни нашего друга, который начал соображать, что его надули. Слон закрыл за нами дверь и остался в коридоре.

– Вы кто такие?! Чего вам надо? – Парень прислонился к стене, ощупывая разбитый нос.

– Мы только хотим задать тебе парочку вопросов, брат. Извини за стремительность, но ты знаешь, как случается, могла появиться консьержка…

– Извинить? Мать вашу!..

Он сунул руку в карман элегантного, а теперь немного помятого пиджака кремового цвета. Я не стал дожидаться, чтобы увидеть, что он там ищет, схватил его за запястье, вырывая руку из кармана, и одновременно прижал его голову к столу, чтобы он не разнес мне последние очки.

Он вырвался, хрюкнув, упал на задницу, и из его правой руки выпал складной нож. Я поймал нож на лету, и в это время несостоявшийся д'Артаньян вскочил и бросился к двери. Я не беспокоился: на пороге его встретил Слон с улыбкой от уха до уха. Оценив внушительные размеры нашего приятеля, Блондин попятился, и Слон аккуратно прикрыл дверь.

– Эй, минуточку, минуточку, – тяжело задышал Блондин. – Поговорим как цивилизованные люди. Что вам от меня надо? Я вас не знаю.

– Зато мы о тебе знаем достаточно, – ответил я ему. – Давай садись рядом со мной за стол и не рыпайся.

Я уселся на кухонный табурет, а Алекс, развернув Блондина от двери, двинул его в ребра ногой так, что тот влетел в кухню. В подобных ситуациях Алекс не произносит ни звука, ограничиваясь тем, что ведет себя как убийца-психопат. В пиджаке Блондина он нашел бумажник и бросил его мне.

– Ведь вы не собираетесь сделать мне ничего плохого? – с дрожью в голосе спросил Блондин, медленно подходя к столу.

– Разумеется, если ты только нас к этому не вынудишь. Давай садись и успокойся.

Он испуганно смотрел на меня.

– Нет, конечно, если ты опасаешься за свою жизнь, то можешь прямо сейчас позвонить в полицию. Мы тебе не будем мешать. Это у нас что, телефон, если я не ошибаюсь?

Из всех возможных вариантов выхода из создавшегося положения звонок в полицию Блондин уж точно выбрал бы в последнюю очередь. Он опустился на стул с другой стороны стола и стал промакивать нос бумажным полотенцем, которое оторвал от рулона, стоящего на буфете в стиле позднего рококо.

– Черт, как больно… – Он осторожно дотрагивался до носа, полотенце покраснело от крови, на лбу наливалась здоровенная шишка. – Так чего вы хотите?

Прежде чем я открыл рот, из коридора раздался женский крик.

– Что вы делаете, отпустите его! – Девчонка появилась, видимо, из ванной, поскольку была в одном нижнем белье и с мокрыми волосами. Смуглая и тощая, словно гвоздь. Я сразу же сбросил несколько месяцев с тех, что дал ей с первого взгляда. Под шум душа она пропустила наше вторжение. Разъяренной фурией она бросилась на меня, размахивая руками с длинными ногтями, но Алекс был начеку и успел схватить ее, стараясь, чтобы она его не укусила. Девчонка начала дергаться и лягаться, но ее голые пятки не причиняли большого вреда ногам Алекса, защищенным высокими солдатскими башмаками.

– Блондин! – Я повернулся к парню. – Скажи девчонке, что нам надо поболтать с глазу на глаз, по-дружески. – Неосознанно я начал подражать манере Феролли: тихий голос, вкрадчивая властность, смешанная со скрытой угрозой. – Будет лучше для всех, если она успокоится.

– Да, да… Радость моя, иди в комнату. Все в порядке. Все будет хорошо.

Его голос звучал не очень убедительно, и девчонка подергалась и поныла еще немного, прежде чем убраться из кухни. Мне не хотелось выглядеть сволочью, и я попросил Алекса успокоить ее, а заодно и последить, чтобы она не сбежала через окно.

Я порылся в бумажнике Блондина, нашел там кредитку «Виза», триста тысяч лир банкнотами по пятьдесят тысяч, которые положил себе в карман в качестве компенсации расходов, и права на имя Анджело Шелса, родившегося 14 февраля 1959 года, проживающего в Пьяченце. И никаких следов Раффаэле. Хитрец! Я уставился на него.

– Тебе известно, Анджелино, что ты можешь оказаться в тюрьме только за то, что спишь с малолеткой? А в тюрьмах, я слышал, к таким относятся, как к самым последним мерзавцам, – жить не захочется.

– Тихо, тихо, чего ты тут несешь? Почему это я должен сесть в тюрьму? – произнес он не без труда: мешал нос, распухший как баклажан. – Мы с ней только друзья. Ей негде жить, и я ее приютил.

Я нажал предохранитель отнятого у него ножа, лезвие выскочило, в глазах парня мелькнул ужас, и он вскочил со стула. Я закрыл лезвие, не хватало еще, чтобы его сейчас хватил удар. После – пожалуйста, а сейчас еще рано.

– Сядь и слушай. Я не из полиции. И у меня нет никакого намерения предъявлять тебе обвинения, поэтому тебе нет смысла вешать мне лапшу на уши, а то я могу подумать, что ты принимаешь меня за идиота, а мне такие вещи не нравятся. Я здесь для того, чтобы задать тебе несколько вопросов о твоих старых делишках. У тебя две возможности: или ты отвечаешь на мои вопросы откровенно, и мы закончим быстро и безболезненно, или ты будешь мне врать, и тогда я сначала переломаю тебе все кости и только потом позвоню по номеру один-один-три. Выбирай сам. Нас трое, и мы можем свидетельствовать: услышали крик девчонки и вломились сюда, чтобы спасти ее от судьбы, что хуже смерти. Как ты думаешь, кому полиция поверит?

К счастью, Блондин не знал о репутации, которой я пользуюсь у стражей порядка, поэтому решил, что они скорее поверят не ему.

– Меня предупреждали, что кто-то наводит обо мне справки. Значит, это был ты. – Он шмыгнул носом. – Можно узнать, кто ты такой?

– Тебя это не касается. Ну что, начнем говорить?

– Давай.

– О'кей, поболтаем об Алисе Гардони.

Он вжался в стул, слизывая кровь с разбитых губ.

– Я так и знал, – пробормотал он. – Я был уверен, что все это из-за Алисы. С тех пор как ее убили, я ждал, что кто-нибудь да заявится ко мне с расспросами. Будь проклят тот день, когда я с ней связался!