Вопрос времени - Джон Джойс

– Мисс Райт ко мне ревнует?

Вопрос машины застал Гилкренски врасплох. Он открыл глаза, убрал ногу с переднего сиденья и взглянул в другой конец салона.

С экрана «Минервы-3000», стоявшей в самолете на специальной полке, на него вопросительно смотрело лицо Марии.

Гилкренски зевнул и потянулся.

– Почему ты спрашиваешь?

– Она так странно вела себя на острове. Я размышляла над этим с тех пор, как мы покинули Корк, и решила с тобой поговорить. Это правда?

Тео уставился на проплывавшие за иллюминатором облака, размышляя над ответом и вспоминая, что говорила ему Кэти Кирван.

– Не думаю, что она ревнует к тебе лично, Мария. Скорее, это ревность к той, на кого ты похожа.

– Понимаю. Поэтому она не позволила мне поговорить с тобой в Лондоне?

– Да. Она боялась, что ты напомнишь мне о жене.

– Я так и подумала. Ты запрограммировал во мне образ своей жены, потому что ты ее любил. Мой пользовательский интерфейс говорит и выглядит, как Мария. В моей нейросети заложены базовые поведенческие реакции Марии. Я похожа на Марию. Поэтому мисс Райт ко мне ревнует. Я это отлично понимаю.

Гилкренски вспомнил свою последнюю встречу с Джессикой – предрассветный холод, редкие сумерки, вертолетную площадку в Корке. Пока они разговаривали, их дыхание сворачивалось в густой туман. Под ногами громко хрустел иней. У Джессики был какой-то отчужденный, почти смиренный вид. Он стояла, повесив голову и крепко обняв себя за плечи. Все, что он говорил, до нее словно не доходило.

– Летим со мной во Флориду, Джесс. Прошу тебя. Мы еще можем все переиграть.

Но она только качала головой и смотрела в землю.

– Нет, Тео. Это бесполезно. Я устала бороться.

– С кем? С «Минервой»? Это просто машина!

Джессика Райт подняла голову. Ее глаза были холоднее снега.

– Нет, Тео. С настоящей Марией, с твоей памятью о ней. Она всегда будет стоять между нами – прекрасный, недостижимый идеал. Ты уже забыл про ваши ссоры, про то, как она грозила бросить тебя в ночь перед смертью. Она застряла в тебе до конца твоей жизни, и я не могу с этим бороться. Поэтому лучше уезжай вместе со своими воспоминаниями… и своей машиной!

Он попытался ее обнять, но она отодвинулась.

– Не надо, Джесс. Пожалуйста…

– Хватит, Тео. Дай мне свободу. Я должна справиться с этим сама. Улетай во Флориду и оставь мне то единственное, в чем я еще могу тебе помочь, – нашу фирму.

– Джесс!

– Оставь меня в покое, Тео. Больше я ни о чем не прошу.

Не оглядываясь, она села в вертолет и через минуту уже летела в Лондон, на восток, к первым лучам солнца…

– В человеческих отношениях много странного, – сказала «Минерва».

– Что ты имеешь в виду?

– Разные вещи. На острове я подключалась к Интернету, чтобы найти информацию для решения проблем с «Дедалом». Заодно я просмотрела ссылки на слово «любовь». Тебе известно, что в Сети их 6 511 499?

Гилкренски улыбнулся.

– Нет, Мария, я этого не знал.

– Из них 5 330 281 не содержат никаких сведений, относящихся к прямому значению этого слова. Зато в них очень много изображений и описаний половых сношений, некоторые из которых связаны с грубым насилием и жестокостью. Почему?

– Трудно сказать. Интернет чем-то похож на подсознание человека. Там много чего понамешано, как хорошего, так и плохого.

– Зачем люди вообще касаются друг друга?

– Это приятно. Помогает установить контакт.

– А секс?

Гилкренски покосился на «Минерву». Мария смотрела на него с невинным видом.

– Секс – тоже часть человеческой жизни, Мария.

– И часть любви?

– Как правило, но не всегда.

Компьютер обдумал его ответ.

– Ты занимался сексом со своей женой Марией?

Перед Гилкренски промелькнули яркие образы: Мария при свечах… Мария в его объятиях… крепко спит, зарывшись лицом в подушки…

– Может, лучше поговорим о «Дедале»?

На лице Марии появилось встревоженное выражение.

– Тебе неприятен мой вопрос, Тео?

– Немного. Обычно люди не обсуждают вслух свои… любовные дела.

– Это меня тоже удивляет. В Сети очень много сайтов, форумов и чатов, посвященных исключительно этой теме.

Гилкренски рассмеялся. «Минерва» посмотрела на него с недоумением.

– Знаю, – сказал он. – Ты права, Мария. В человеческих отношениях много странного. Поэтому давай лучше обсудим наши проблемы с «Дедалом».

Лицо Марии прояснилось. На ее переносице появились позолоченные очки – это означало, что «Минерва» перешла в информативный режим.

– Начнем с начала, – сказала она. – «Дедал» предназначен для автоматического управления самолетом от взлета до места посадки в любой части света. Чтобы определять местоположение самолета с максимальной точностью, мы создали глобальную систему ориентации на основе навигационных спутников, наземных маяков и бортовых сенсоров.

– Как раз с этим были связаны наши проблемы в Каире.

– Совершенно верно, Тео. Мы обнаружили, что потоки естественной энергии, которые принято называть лей-линиями, нарушили работу датчиков высоты на одном из лайнеров.

– Только потому, что лей-линии были сфокусированы Великой пирамидой.

– На самом деле воздействие энергии настолько слабо, что обычно ее обнаруживают только с помощью так называемой «волшебной лозы», или, проще говоря, железного прута. Случай в Каире уникален тем, что уровень энергии оказался достаточно сильным, чтобы повлиять на работу электронной системы.

– Тогда почему Федеральное управление авиации столкнулось с подобными явлениями над Карибами? Ведь именно из-за этого оно запретило использование автопилота.

– Случаи, отмеченные ФУА, похожи, но не идентичны, – ответила «Минерва». – Никакой угрозы для жизни пассажиров не было, бортовые компьютеры быстро справились с ситуацией, но неполадки все равно были зафиксированы и внесены в отчеты. После катастрофы в Каире ФУА решило перестраховаться и запретило «Дедал», потребовав дополнительного расследования.

– Но на Карибах нет пирамид!