Все оттенки боли - Анна Викторовна Томенчук

Отец.

Как в этот момент она его ненавидела! И как ненавидела себя – за разъедающую душу слабость, с которой ничего не могла сделать.

Оказавшись на пороге студии Корсара, она замерла, тяжело дыша. Джеральд медленно развернулся в кресле. Он работал с какой-то певичкой, которая не могла видеть происходящее в студии и что-то лепетала в микрофон. Что-то о любви.

Джеральд окинул Тео взглядом и медленно наклонился к микрофону:

– Мира, милая, я подарю тебе лишний час, но прямо сейчас ты должна уйти. Ты не в голосе, а у меня нет сил терпеть это мяуканье. Клянусь, мы запишем хит. Завтра.

Теодора сжалась, ожидая истерики, но той не последовало. Девчонка молча собрала манатки и ретировалась, даже не взглянув на нежданную гостью. Рихтер упала на мягкий кожаный диван и не шевелилась, пока не почувствовала, как ей в руку ткнули холодный влажный бокал.

– Выпей. – Хрипловатый голос Джерри звучал строго. Она повиновалась и тут же закашлялась.

Алкоголь. Крепкий. Хороший.

Тепло разлилось по телу. Идиотка. Напиться можно в любом клубе, но она приехала сюда. Не потому ли, что в прошлый раз, когда Теодора глушила горе алкоголем, рядом оказался Грин и она бросилась к нему с поцелуями?

– Что случилось? – Она тяжело покачала головой, допивая напиток. Почти уже не поморщившись. – Интервью? – Кивок. – Его слушал весь город. Зачем ты его дала, если не была готова к последствиям?

– Поставить… точку.

Мужчина отобрал пустой бокал и привлек Теодору к своему худощавому телу. Тео закрыла глаза, вдыхая тонкий аромат и впервые за долгое время чувствуя себя дома. А потом сделала то, чего нельзя было делать никогда. Вскинула голову, запустила руки ему в волосы и поцеловала. Джеральд застыл, напряженный, но замешательство длилось всего мгновение. С глухим то ли стоном, то ли вздохом он притянул ее к себе, и Тео подумала о том, что самые чудовищные ошибки в нашей жизни всегда самые сладкие. Но в это мгновение не могла иначе.

VI

9 месяцев после аварии

За следующие две недели удалось установить связь со Спутником-7 еще двух жертв. Погибшая в 2001 году Эрика Солье и убитый в 1998-м Марк Сонн оказались потомками ученых, упомянутых в газетах в 1941 году, благодаря выдающимся достижениям их лично пригласил на работу сам Гиммлер. В газете упоминался Треверберг, а не Спутник-7, но команда понимала, что секретные объекты оставались секретными и тогда. Мысль о том, что история намного древнее, чем показалось на первый взгляд, повергла всех в шок.

Пятидесятые – еще куда ни шло. Но игнорировать такую вопиющую связь убитых Кукловодом с учеными Третьего рейха непрофессионально, даже если это звучало фантастически. И теперь предстояло еще глубже нырнуть в архивы. В те самые закрытые от всего света архивы, в которых была скрыта правда. Если они вообще существовали. Порочащие честь государств и людей документы уничтожались. А в момент, когда СССР оправился и перешел в наступление, методично захватывая все подчиненные нацистам области, немцы принялись уничтожать все, что может бросить на них тень. От важных документов и распоряжений фюрера и его приближенных до ничего не значащих записок.

К какой категории могут относиться медицинские документы или отчеты врачей? Врачи или ученые? Или это одно и то же?

Одно дело расследовать смерть женщины, имея на руках закрытые архивы, скелет и мрачную историю тридцатипятилетней давности, и установить истину благодаря сумасшедшей писательнице. Совсем другое – попытаться докопаться до правды тогда, когда в деле замешан Третий рейх. В армии Грину несколько раз приходилось сталкиваться с последствиями деятельности нацистов. Но так, чтобы ковыряться в том, о чем они предпочитали молчать, – нет.

Туттоны в сочетании с Перо могли бы сойти за совпадение. Можно было даже закрыть глаза на то, что и ту и другую семью выкосило. Но еще две жертвы – нет. Сейчас проводились мероприятия по установлению деталей биографии Эрика и Сонна, поиска их родственников. Можно было радоваться, что расследование ведет Агентство, имеющее прямые связи с Интерполом. Но даже подобная мощь не обеспечивала мгновенного доступа к необходимой информации. Цифровой след не давал ответа на все вопросы. Документы были уничтожены или засекречены.

Нужно идти другим путем. И этот «другой путь», как водится, смылся из Спутника-7 на очередную научную конференцию. Или инвестиционный форум. Чем там занимался Арнольд Нахман? Говоря о том, что к ученому есть подход, Грин не лгал. Но ему пришлось трижды обсудить положение со Стич, чтобы она поверила в версию и согласилась взять на себя переговоры. Трижды. Обычно Арабелла схватывала на лету, но сейчас, когда Ник и Грин в два голоса пытались донести до нее, что они поймут, что происходит, если доберутся до истины в отношении деятельности лабораторий в пятидесятые, а еще лучше – во времена Второй мировой, она сопротивлялась. Услышав, что ей придется убеждать Нахмана открыть доступ к архивам, агент окончательно замкнулась.

– Вы уверены, что у самого Арнольда есть туда доступ? – спросила она, крутя в пальцах бесполезную сигарету. – Пятидесятые! Сороковые! Это даже не то время, в которое мы погружались с делом Берне. Арнольд был слишком молод.

– Но он и относился к одной из самых влиятельных семей города.

– Вы уверены, что это необходимо?

– Арабелла, посмотри сама. – Николас легко перешел на «ты», но в пылу спора на это никто не обратил внимания. – Если мы добавляем смерть моего отца в список, все складывается. Мой отец, брат и сестра работали в лабораториях. Мой дед прожил в Спутнике-7 всю жизнь. Во времена Второй мировой он точно служил здесь, хотя я и не знаю подробностей. Теперь берем Перо. У тебя нет сомнений, что именно она из прошлой четверки – истинная цель Кукловода?

– Нет.

Агент покачала головой, сняла очки и потерла переносицу. Грин знал, что так Стич проще думать. Особенно обмозговывать то, что ей совершенно не нравилось.

– Анна Перо – внучка Эдмунда Стоуна. А этого ученого знает весь Спутник-7. И он точно работал в городе. По крайней мере в пятидесятые. Там же и умер. Брат Анны и ее родители тоже умерли. Несчастные случаи? Или закономерность?

– Притянуто за уши.

– Да. Но как минимум еще у двух жертв – корни в наших местах. И в научных кругах. Слишком маленькая вероятность совпадения, не правда ли?

В итоге она согласилась. Сказала,