Звездочка - Йон Айвиде Линдквист

«Может, сколотить что-нибудь?»

Лайла была занята приготовлением голубцов, и в доме стояла благословенная тишина. После ужина, загружая тарелки в посудомоечную машину, Леннарт, как бы походя, спросил:

— Послушай, нам ничего не нужно? Я бы мог сколотить что-нибудь.

— Нет вроде. Что, например?

— Не знаю, поэтому тебя и спрашиваю.

— В смысле, сколотить?

— Взять деревяшки, соединить их, вбив гвозди, то есть сколотить, понимаешь?

— Да, но для чего?

Вздохнув, Леннарт подставил тарелку с остатками соуса под струю воды. И зачем он только спросил! Он насыпал порошка и громко захлопнул дверцу посудомоечной машины, приложив ненужную силу.

Лайла следила за ним взглядом, положив голову на ладонь.

— Полку для обуви, — произнесла она, когда муж взял тряпку и стал протирать стол.

Леннарт остановился и мысленно представил себе их прихожую. Там стояло всего четыре пары обуви, а резиновые сапоги хранились в подвале.

— Да, хорошая идея.

— Тогда и резиновые сапоги сможем в прихожей оставлять.

— Я тоже об этом подумал, — кивнул Леннарт и посмотрел на жену.

За последние месяцы Лайла заметно похудела. Он давно перестал находить обертки от шоколадок по всему дому. Похоже, жена перестала заедать стресс.

Причина, наверное, в свете. Отражаясь от скатерти, он освещал ее лицо снизу, и на мгновение Лайла даже показалась Леннарту хорошенькой. Он сидел совсем рядом с женой, и вот теперь увидел, как его ладонь протягивается в ее сторону и пальцы гладят Лайлу по щеке.

Потом он тут же схватил тряпку и стал оттирать засохшее пятно от брусничного варенья с таким усердием, что скатерть съехала набок. Сполоснув тряпку, Леннарт повесил ее на кран и подытожил:

— Полку для обуви, значит.

За следующие несколько недель Леннарт сколотил полку для обуви, шкафчик для ключей и две вешалки для полотенец. Не придумав, что еще им может понадобиться, он стал мастерить скворечники.

Вдыхая запах свежих опилок и слушая квартет Шуберта, звуки которого доносились из детской, Леннарт чувствовал, что в его жизни все хорошо. Пусть маленькими шажками, но все же он сумел выйти на верный путь. Наждачной бумагой сгладил шероховатости бытия и теперь мог спокойно провести по нему ладонью, не рискуя получить занозу.

Надев наушники, Леннарт включил лобзиковую пилу, чтобы выпилить окна и двери в фасаде будущего скворечника — уменьшенной копии их дома. Работа тонкая — нужно максимально сконцентрироваться. Пять минут спустя, когда Леннарт отключил инструмент и снял наушники, пот тек у него со лба. Приятно было отдохнуть от яростного жужжания пилы, но полная тишина, царившая в подвале, насторожила Леннарта. Почему из детской не доносится ни звука? Отложив инструмент, он пошел проверить, как там Малышка.

Девочка выбралась из кроватки и, пока он пилил в наушниках, взяла у него за спиной молоток, с помощью которого расправилась с проигрывателем. Она отломала крышки обоих динамиков и вырвала их из проигрывателя. Леннарт застал ее сидящей на полу — ребенок грыз провода, покачивая головой. Он попытался отнять у Малышки части разломанного проигрывателя, но она не выпускала их из рук.

— Отдай, — попросил Леннарт, когда она потянула в рот кусок пластика. — Ты же порежешься!

— Музыка, — вдруг произнесла девочка, прищурившись. Леннарт остолбенел. Он выпустил из рук другой конец порванного провода и уставился на Малышку. Ее первое слово! Наклонившись поближе, он переспросил:

— Что ты сказала?

— Музыка, — повторила девочка, а потом, издав звук, похожий то ли на рычание, то ли на стон, стала стучать динамиком об пол.

Опустившись на одно колено рядом с нею, Леннарт попытался объяснить:

— Музыка не здесь…

Малышка остановилась и посмотрела на него. Заглянула ему в глаза. Всего на секунду, но Леннарт приободрился и продолжил разъяснения:

— Музыка повсюду. Внутри тебя, внутри меня. Она рождается в нас, когда мы поем, когда мы играем, но тут ее нет, — показал он на проигрыватель. — Это всего лишь средство воспроизведения.

Он и забыл, что не хотел портить слух девочки пустыми разговорами. Жена с сыном и так уже все испортили, можно больше не стараться.

— Понимаешь? — снова махнул он рукой в сторону проигрывателя. — Это — бездушная машина, а музыку делают люди. Леннарт вынул диск со Вторым струнным концертом Шуберта, просунул указательный палец в отверстие посередине и показал обратную сторону диска Малышке.

— Музыку записали вот на эту штуковину.

Объяснение не особенно впечатлило девочку, но она уставилась на диск широко раскрытыми глазами, наклонив голову набок и наморщив носик. Леннарт повернул диск к себе, чтобы посмотреть, чем он так удивил ребенка, и тут же все понял. Ну конечно!

Насколько ему было известно, еще никто не показывал девочке зеркало. Леннарт снова повернул к ней диск блестящей стороной и произнес:

— Это ты, Малышка. Твое отражение.

— Малышка, — прошептала девочка, завороженно глядя на диск, а слюнки текли у нее из уголка рта. Не спуская глаз со своего отражения, она потянулась к диску, и Леннарт разрешил ей взять его. Только тогда он заметил, что она выпустила из рук любимый обрывок веревки с узелками. Изжеванный до ниточек, он валялся на полу позади нее. Диск поглотил все ее внимание. Когда Леннарт отнес ее в кроватку, Малышка крепко сжимала диск, глядясь в серебристую лужицу света. Отвлечь ее было невозможно, но Леннарт положил подбородок на верхнюю перекладину кроватки и сказал:

— Музыка не здесь, Малышка, а вот тут… — он приложил палец к груди девочки, — и вот тут тоже, — закончил он, приложив палец к ее виску.

21

За осень и зиму Джерри ни разу не удалось выбраться навестить сестренку. Он был занят раскручиванием собственного бизнеса.

Вот уже несколько лет подряд Джерри подрабатывал в бильярдной в Нортелье. Его вызывали, когда требовался дополнительный персонал. Зарплату он получал наличными. Однажды вечером, когда Джерри мыл кофейные чашки за барной стойкой, в зале появился его давний знакомый по имени Ингемар. Они поболтали, а потом Джерри угостил приятеля контрабандным пивом из тайных запасов бара.

— А сигареты такие у тебя есть? — тут же поинтересовался Ингемар.

Джерри объяснил, что контрабандных сигарет у них нет, а пиво из-под полы они предлагают только проверенным клиентам.

— Ты ведь нас не заложишь?

— Нет, нет! Даже наоборот. Что ты скажешь, если я тебе предложу блок сигарет за восемьдесят крон?

— Польские небось? Газетка, набитая соломой?

— Нет, ну что ты! «Мальборо». Кажется, его на какой-то подпольной фабрике делают, я в детали не вдавался, но от настоящих не отличишь. Вот, попробуй! — сказал Ингемар и протянул Джерри пачку сигарет. На ней не было никаких акцизных марок, но в остальном она выглядела так же, как обычная пачка из магазина.