Я тебя нашел - Изабелла Полен

Полицейские снова спустились в гостиную. Там Марианна наконец нашла в себе силы опуститься на колени и разглядеть следы крови, которые она видела на фотографиях в комиссариате.

– Смотрите.

Брюнель показала комиссару на след совсем рядом с меловым контуром: там было обведено место, где находились голова и руки жертвы убийства.

– Что?

– Перед тем как умереть, он оставил след в виде спирали. Возможно, рукавом.

Во взгляде Жирара капитан заметила сомнение. Для него все это не казалось столь очевидным. Разумеется, этот след означал круговое движение по направлению из центральной точки наружу. С точки зрения комиссара, это могло быть скорее следом предсмертных конвульсий, чем осознанным действием.

– Предположим, – терпеливо произнес он. – В таком случае что Ройер, по-вашему, хотел этим сказать?

– Он хотел помочь нам опознать преступника. Например, если тот носил украшение такой формы…

– Украшение?

Марианна покачала головой:

– У Клары Ройер в тот день, когда ее на-шли, была подвеска в виде спирали, подарок отца. Кельтский символ, напоминавший о ее матери, уроженке Бретани. Уверена, что она ее носит до сих пор…

Жирар вздохнул, в свою очередь недоверчиво помотав головой.

– Дата, имя, следы крови, – снова заговорила Марианна. – То же самое количество ударов ножом – семь. Цифра, которую часто связывают с ликантропами.

– С кем?

– С волками-оборотнями или – шутки в сторону – с людьми, воображающими, будто они превращаются в волков. Как тот тип, которого Клара Ройер обвиняла в том, что он ее похитил.

– Действительно, такого происходит достаточно много. И даже больше, чем надо.

Марианна неприязненно взглянула на комиссара. Что же нужно сделать, чтобы он наконец начал принимать ее всерьез?

– Хорошо, – недовольно произнесла она. – Что вы знаете? Об этом мы снова поговорим, когда я буду допрашивать подозреваемых.

20

Едва припарковавшись возле университета Бордо-III, Брюнель ощутила дурное предчувствие. Обследование места преступления вызвало в памяти картины столь же неприятные, как и грязь, которая так часто окутывала ее мысли. Странным образом на ум снова пришел букет желтых болотных ирисов на столе в гостиной. Кто же написал, что некоторые цветы похожи на мечты, а другие вызывают в памяти кошмары?

Марианна заранее изучила план факультета и могла ориентироваться в коридорах успокаивающей пастельной расцветки, более подходящих для дома престарелых, чем для места, где бурлит энергия юности. Несколько минут спустя открылась дверь одной из аудиторий, и целая толпа молодежи выплеснулась наружу и закрутилась вокруг нее, подобно водовороту.

Брюнель вошла в аудиторию и сделала еще несколько шагов. Даже спустя столько лет она смогла бы узнать эту молодую женщину. Но ее здесь не было. В коридоре Марианна заметила высокого нескладного парня и подошла к нему:

– Вы не знаете, где Клара Лангуа?

– Ее сегодня здесь нет.

Заметив, что Марианна раздосадована этим известием, молодой человек добавил:

– Возможно, Инесс Миранда что-то сможет вам сказать. Это ее лучшая подруга.

Парень показал на хорошенькую латиноамериканку с коротко остриженными волосами и в обуви на высоких шпильках. Склонившись над мобильником, она набирала номер.

Марианна направилась к Инесс, которая только что обогнала ее в коридоре, и положила ей руку на плечо:

– Инесс?

Прервав вызов, девушка обернулась. Ее брови были удивленно подняты.

– Я здесь по поводу Клары Лангуа.

– Что с ней случилось? – спросила Инесс после недолгого колебания.

Вместо ответа Марианна еле заметно улыбнулась. Смущенная таким поведением, Инесс принялась нервно теребить свой телефон.

– Мы договорились о встрече, но Клара не пришла. С самого утра пытаюсь ей дозвониться, но все время попадаю на автоответчик.

– Мне сказали, что вы ее лучшая подруга. Я могу поговорить с вами несколько минут?

Инесс, казалось, была в нерешительности.

– На выходе из университета есть кафетерий. Может быть, там? – добавила Марианна.

Инесс согласно кивнула. Марианна пошла впереди нее в гомонящей толпе. Проходя, студентка поприветствовала нескольких знакомых.

– Ты идешь на мой вечер в субботу? – спросил один из них.

– Пока не знаю, я тебе позвоню!

Примерно на секунду Марианна позавидовала этим беззаботным молодым людям, на которых она никогда не была похожа, даже будучи студенткой в Париже-II, на подготовительном курсе для офицеров полиции. Уже тогда ее главным желанием было преуспеть во что бы то ни стало, поэтому каждый вечер Марианна погружалась в криминологические документы, смешивая сухую науку с некоторым ощущением опасности…

Пять минут спустя две женщины устроились за столиком напротив друг дружки. Подошел официант, и Марианна заказала:

– Джин-тоник, пожалуйста.

– Мне кофе. Вы что, сейчас не при исполнении? – удивленно поинтересовалась Инесс.

Марианна неопределенно пожала плечами. Дождавшись, когда официант отойдет, Инесс спросила:

– Что вы хотите от Клары?

– Она является свидетелем в деле об убийстве.

– Это каким-то образом связано с тем, что она написала? – спросила Инесс после нескольких секунд изумленного молчания.

– С тем, что она написала? – переспросила заинтригованная Марианна, пока гарсон расставлял на столе заказанное.

– На занятии по истории искусства месье Амелен, наш преподаватель, задал нам написать эссе по какой-нибудь картине современного художника, – пояснила Инесс.

– И?..

– Клара рассказала историю о девочке, которая возвращается домой со своей собакой и находит отца убитым, с перерезанным горлом.

Чтобы не выдать удивление, Марианна набросилась на свой коктейль.

– Ну у нее и воображение! – продолжила Инесс. – Но вечером, когда я вернулась к себе…

Сглотнув, девушка снова продолжила:

– Во всех новостях только и говорили, что об убийстве Ройера… Печально, конечно, и практически тот же самый сценарий…

Марианна посмотрела на Инесс с холодной сдержанностью:

– Вы считаете, что ее вдохновила эта история?

– Я… нет. Мы весь тот день провели вместе, я была с Кларой. Не знаю, как она это узнала. Я всего лишь хотела с ней об этом поговорить…

С этими словами Инесс вынула свой мобильник и посмотрела, нет ли новых сообщений.

– Она не ответила ни на одну из моих эсэмэсок и ни на одно из электронных писем.