Притворись, что не видишь ее - Мэри Хиггинс Кларк

Стив Абботт засмеялся.

— Хорошая? Отличная работа, просто отличная. Но главная заслуга здесь твоя. Я только распоряжался, подгонял всех. Мне ведь тоже хотелось, чтобы закончили вовремя. Меньше всего на свете в день открытия мне хочется видеть здесь маляров. Так что все будет готово. — Он повернулся к Ланди. — Мы с Синтией возвращаемся в Нью-Йорк, тебя подбросить?

— Нет. Спасибо. Я еще здесь побуду. Когда в город приедешь, не мог бы ты позвонить одному человеку?

— Давай позвоню, кому?

— Помнишь этого парня, который росписью стен занимается?

— Гас Себастьяни?

— Он самый. Художник. Найди его как можно скорее и попроси зарисовать все изображения Эмили.

— Джимми, ты соображаешь, что говоришь? — Стив Абботт внимательно посмотрел собеседнику в глаза. — Ты ведь пожалеешь потом.

— Не пожалею. Так нужно. — Он резко отвернулся. — Иди давай, тебе пора.

Ланди постоял пару минут и пошел к лифту, нажал кнопку вызова.

Перед отъездом ему хотелось еще раз заглянуть в пиано-бар.

Укромный уголок, комната с круглыми окнами и видом на океан. Синего цвета стены были расписаны серебряными нотами — фрагментами популярных песен — на фоне плывущих облаков. Джимми лично подбирал мотивы. Любимые мотивы Эмили.

Она еще предложила назвать здание «У Эмили». Шутила, конечно. Джимми тут же поправил себя, слабо улыбнувшись: наполовину шутила.

А это и так ее собственность. На дверях будет ее имя, на стенах — ее музыка. Она останется здесь, как и хотела, — не в ресторане, где весь день приходится видеть ее портреты на стенах.

Нужно найти в себе силы.

В смятении он приблизился к окну. Вдали, прямо у горизонта, в неспокойной воде сверкала половинка луны.

Эмили.

Изабель.

Обеих больше нет. Отчего-то Изабель вспоминалась ему все чаше и чаще. Умирая, она поручила молоденькой девушке, агенту по недвижимости, передать ему дневник Эмили. Как же ее звали-то? Трейси? Нет. Лейси. Лейси Фаррелл. Джимми был рад дневнику, но где в нем подсказка? Вскоре после того, как дневник попал ему в руки, явилась полиция и попросила его копию, чтобы сверить с оригиналом.

Неохотно Джимми передал им бумаги. В тот же вечер, когда Лейси Фаррелл передала ему дневник, Джимми прочел все от начала до конца. Но ничего не смог понять. Что же Изабель высмотрела в дневнике и хотела, чтобы он тоже заметил? Перед чтением он изрядно выпил. Как же больно было снова видеть ее почерк, читать о том, что они пережили вместе. К тому же она писала, как сильно беспокоится о нем.

«Паппино», — подумал Джимми.

За всю жизнь она только один раз назвала меня «отец» — и то потому, что думала, будто я на нее зол.

Сначала Изабель повсюду мерещились заговоры, затем, по иронии судьбы, она стала случайной жертвой какого-то жулика, который приходил в квартиру под видом клиента и позже к ней вломился.

Ситуация стара как мир, а Изабель была слишком доверчива. Просто оказалась не в том месте и не в то время.

Или нет? Тревожное чувство никак не покидало Джимми Ланди. А может, Изабель была все же права и Эмили погибла не случайно? За три дня до смерти Изабель в газете «Пост» появилась статья о том, что Изабель Уоринг, мать Эмили Ланди, в прошлом королева красоты, «вероятно, права в своих подозрениях, будто смерть молодой певицы была неслучайной».

Журналистку допрашивала полиция, и та рассказала, что у нее действительно состоялась короткая встреча с Изабель Уоринг, которая рассказала множество версий гибели дочери. А в статье журналистка от себя дописала: у Изабель Уоринг имеются доказательства того, что автокатастрофа произошла не случайно.

Существует ли связь между этой статьей и гибелью Изабель? Неужели после выхода статьи кто-то запаниковал? Джимми старательно избегал думать об этом. Если Изабель убили, чтобы она замолчала, значит, кто-то сознательно подстроил аварию Эмили.

На прошлой неделе полиция сняла пломбы с квартиры, и Джимми позвонил агентам, желая снова выставить ее на продажу. Хотелось ясности. Он наймет частного детектива, чтобы тот разобрался: вдруг полиция что-то упустила? Еще нужно обязательно встретиться с Лейси Фаррелл.

Донесся стук молотка. Джимми огляделся. Пора идти. Он тяжело поднялся и вышел в коридор. Закрыл массивные двери из красного дерева, отступил на шаг и окинул взглядом. Художник занимается золотыми буквами, которые повесят на дверь. День-другой — и будут готовы.

«На двери будет написано: „У Эмили“, — для девочки паппино, — подумал Джимми. — Если я смогу найти твоего недруга, то убью его собственными руками. Обещаю тебе, девочка моя».