Я найду тебя - Лиз Лоулер

– Вы считаете, что записка подлинная?

Эмили широко раскрыла глаза, стараясь не расплакаться. Она знала, что Джеральдин лишь делает свою работу, но от ее слов Эмили стало больно в груди. Впервые за целый год у нее появилась реальная надежда, что сестра не лежит в могиле, что ее тело не ждет, когда его найдут. Эта записка была единственным свидетельством того, что Зои, возможно, еще жива.

– А вы – нет?

Джеральдин поджала губы и с тревогой посмотрела на нее:

– Не знаю. Но как она попала к вам в квартиру? Кто-нибудь еще имеет доступ в нее? Вы встречаетесь с кем-нибудь?

– У нее есть запасные ключи. Думаю, она воспользовалась ими. Они есть лишь у нее и домовладельца. Я дала ей запасной комплект, чтобы она кормила моих рыбок, когда меня не будет. Не то чтобы она это делала… Она вечно забывала. – Эмили сделала виноватое лицо. – После того как она исчезла, я сама забыла про них. Однажды утром все они плавали в аквариуме брюхом вверх. А еще она приходила ко мне заниматься; там ее никто не отвлекал.

Джеральдин отпила кофе и вытерла с верхней губы пену.

– Предлагаю поступить следующим образом. Вы найдете образец почерка Зои, чтобы мы могли сравнить его с этой запиской. Я проверю, есть ли рядом с вашей улицей камеры видеонаблюдения, и если да, то, надеюсь, она будет хотя бы на одной из них. Если она побывала в вашей квартире сегодня утром, это будет легкий поиск. Надеюсь, вы не пытались позвонить ей?

Эмили покачала головой:

– Мне даже в голову не пришло… Я уже забыла, когда звонила ей в последний раз. Хотя все еще ищу ее в «Фейсбуке». Публикую ее фотографии, спрашиваю, видел ли ее кто-нибудь… – Эмили вытащила мобильный телефон и секунду спустя набрала номер Зои. Они тотчас услышали записанное сообщение: «Пожалуйста, повесьте трубку и попробуйте снова».

Джеральдин хмыкнула:

– Что и следовало ожидать. Как вы знаете, с момента ее исчезновения мы не обнаружили никакой активности ни с ее мобильного телефона, ни в социальных сетях, ни в банке. Ее нет вот уже тринадцать месяцев, и эта записка, похоже, первая попытка контакта с ее стороны. Но почему именно сейчас?

– Может, потому, что ей только что исполнилось двадцать? – с надеждой в голосе сказала Эмили. – В общем, не знаю. Возможно, ее не было в стране, а теперь она вернулась и заметила один из моих плакатов… Или, как сказано в записке, хочет, чтобы я перестала ее искать…

Джеральдин снова вздохнула:

– Вам будет тяжело. Я не советовала бы вам тешить себя надеждой. Мы сделаем все возможное, чтобы проверить, подлинная эта записка или нет. Мне тут в голову пришла еще одна мысль: не мог ли это сделать кто-то из ее подружек? Например, как проявление доброты? Вдруг они нашли ваш ключ и подумали о том, как вам нелегко… Мы, конечно, спросим их, был ли кто-нибудь из них с ней в контакте. Думаю, мы также должны проверить фоторамку на наличие отпечатков и отправить записку и конверт в лабораторию. У нас есть отпечатки пальцев Зои и образцы ее ДНК. А вот образца ее почерка, если память мне не изменяет, – нет.

Пока Джеральдин жевала тост, Эмили потягивала свой чай.

События развивались слишком стремительно. Возможно, вскоре она узнает, жива ли ее сестра.

Джеральдин с тревогой посмотрела на нее:

– Итак, вы пришли домой с работы, потому что вам было плохо. А как вы чувствуете себя сейчас?

– У меня просто болела голова. Но сейчас прошла. – Эмили решила не упоминать последние две недели, предшествовавшие настоящей причине, по которой ее отправили домой, – озабоченность поисками так называемой пропавшей пациентки. Она была страшно рада, что у нее есть ответ на этот конкретный вопрос, и теперь, когда нужно сосредоточиться на Зои, ей не нужно думать о чем-то другом. Поиски той девушки и возвращение ей браслета больше не занимали ее мысли. Тем более что вряд ли это дорогая вещь. Для нее же слишком большая роскошь думать о ком-то, кто ненадолго вошел в ее жизнь, когда ее главная задача – найти Зои. Вот на чем она должна сосредоточиться. Ее год поисков подходит к концу.