Сыч - птица ночная - Лев Пучков

— Три штуки — чего? — уточнил я. — Евро, экю, фунтов?

— Ну че ты прикалываешься? — обиделся Поликарпыч. — Рублей, естесно. На хер мне твои эки!

— На, — я достал из кармана две стодолларовые купюры и протянул их Поликарпычу. — Поменяешь, это будет почти четыре штуки деревянными. Держи!

— Это что? — почесав затылок, Поликарпыч взял баксы и принялся рассматривать их на свет. — Это… это кого? А?!

— Никого мочить не надо, — поспешил успокоить его я. — Мне тут надо одну агентурную разработочку провернуть. Ну и вот — я тебя нанимаю на месяц. Вместе с машиной. Кое-куда прокатимся, кое-кого попасем… Но — строго конфиденциально. Никто знать не должен. Устраивает?

— А то! — облегченно выдохнул Поликарпыч, пряча доллары в карман. — Ты токо плати — поедем куда хошь, и ни одна собака не узнает. Когда начнем?

— Как только, так сразу, — неопределенно буркнул я. — Не торопи события…

За две недели наблюдения мне удалось без особых потуг вывести систему функционирования предприятия, обосновавшегося на моем подворье, а также с достаточной степенью достоверности установить, кто является хозяином всего этого безобразия.

В усадьбе почти всегда находились девять мужиков и две дамы в возрасте, которые, судя по всему, им прислуживали. Определить национальность с такого расстояния было проблематично, но тот факт, что все — в том числе и дамы — являются детьми Кавказских гор, сомнения не вызывал. Эти дети вели себя так, словно находились в родном ауле, заброшенном на три с половиной тысячи метров над уровнем моря. То и дело резали баранов возле моей прекрасной баньки, чадили шашлыками — здоровенный мангал непрерывно дымился у крыльца, — раз в неделю завозили два ящика водки, а по двору постоянно разгуливали двое субъектов с автоматами, меняясь через каждые четыре часа. То ли фуры охраняли, то ли себя — непонятно, но факт сам по себе возмутительный донельзя. Как же так?! Куда родные правоохранительные органы смотрят? Органы, как показало наблюдение, смотрели сквозь пальцы. Два раза за четырнадцать дней — по пятницам, с утра-к калитке моего дома подъезжала белая «шестерка», из нее выползал толстый мент с майорскими погонами и три раза жал на кнопку звонка. Из дома неспешно выходил мужлан — самый старший, судя по почтительному поведению окружающих, — приоткрывал калитку, ручкался с ментом, вручал конвертик и, обаятельно улыбаясь, торчал у калитки, пока посетитель не убирался восвояси. Морды с автоматами при этом элементарном акте низовой коррупции никуда не прятались — лениво отходили под навес, где у меня был оборудован уголок с макиварами и грушей, и курили там, пока старшой не выпроваживал незваного гостя.

Однако одиннадцать горцев для скромного жилища, в котором я год назад обитал один-одинешенек, согласитесь, явно многовато. Все мужики были примерно одинакового возраста — от двадцати пяти до тридцати, а дамы им в матери годились: этакие усатые носатые толстые халашки, в полосатых шерстяных гетрах, перепоясанные кучей пуховых платков. С мужиками дамы практически не общались — только по делу. Я прекрасно знал, что у горцев не принято брать в жены женщин в два раза старше себя, а предположить, что у них тут такая вот непропорционально-возрастная групповуха, мог только явно выраженный оптимист. А я, смею вас заверить, совсем наоборот — особенно в светлое время суток. Кроме того, мужики нигде не работали, а сидели все время дома и жрали по пять раз на день. И чего же они все там сгруппировались? На какие шиши жируют?

Наблюдать я начал во вторник, а уже в пятницу вечером получил ответ на последние два вопроса. Накануне, в четверг, как только первые сумерки нежно обласкали горизонт, шестеро мужиков с моего двора, имея каждый при себе зачехленный автомат, оседлали две фуры с кабардинскими номерами, стоявшие у ворот, и неспешно укатили по шоссе к выезду из города.

Я поднял по тревоге Поликарпыча, который по условиям негласного договора на время перебрался к родителям, и мы на его «Ниве» бросились вдогон супостатам.

Супостаты далеко убираться не захотели: заехали на Поле чудес, затесались в один из рядов многочисленных дальнобойных авто, коротавших здесь время, и остались торчать на месте.

Тому, кто был в Стародубовске, нет смысла объяснять, что такое Поле чудес. А кто не в курсе, поясню: это плотно утрамбованный пятак площадью в несколько гектаров, отведенный областной администрацией для ночевок транзитного транспорта. Стародубовск — коммуникационный узел, являющийся перевалочной базой между Россией и Кавказом, через него сплошным потоком в обе стороны идет самый разнообразный транспорт. Часть дальнобойщиков остается ночевать на Поле чудес: здесь относительно безопасно, рядом вода, куча круглосуточно работающих ларьков и харчевен и пачками шарятся «плечевые», предлагающие солидным дядькам свои подростковые прелести за ужин и стакан вина. В общем, удобно здесь — и не только в плане комфорта. Транспорт постоянно перемещается в разных направлениях: кто-то уезжает, кто-то приезжает, кому-то приспичило перестроиться — одним словом, и в светлое время суток довольно сложно отследить в хаотичных миграциях движение нужного тебе авто. А как стемнеет, десятки машин включат мощные фары, и закружится веселый хоровод огней, усугубляемый разноголосым ревом двигунов: с непривычки можно одуреть в этаком бедламе.

Об этом вечернем хороводе я как-то позабыл: давно не был здесь, отвык. Мы просто встали с Поликарпычем на ближних подступах к Полю и принялись ждать дальнейших действий супостатов. А когда началось, было поздно что-либо предпринимать: ослепительный свет, шум, хаотичное движение — голова кругом. Постояли мы немного, подождали, затем я пробежался по Полю в поисках поднадзорных объектов и таковых не обнаружил: ловкие горцы срулили куда им заблагорассудится. Соскочили с «хвоста» — и сделали это, надо отдать им должное, с незатейливым мастерством. Более чем уверен, что никто из них не заподозрил соглядатаев — просто парни страховались обычным порядком, как привыкли это делать в течение всего цикла функционирования системы.

В пятницу вечером фуры вернулись. Те же самые шестеро гавриков с зачехленными автоматами — никого лишнего. Стоявший возле бани грузовой «уазик» выкатили за ограду, а одну из фур загнали во двор. Через десять минут после прибытия загадочных путешественников с противоположного конца улицы прикатил бортовой «ГАЗ-53» с тентом, развернулся у моих ворот и без предисловий заехал задом во двор, остановившись у кормы зачехленной фуры. После этого ворота закрыли и полтора часа на пятачке возле бани кипела работа. Подворье освещал мощный галогенный фонарь, и потому я мог хорошо рассмотреть все, что там творилось, хотя качественные характеристики древнего восьмикратного бинокля, который Поликарпыч приобрел для меня на барахолке, оставляли желать лучшего.

Ребятишки привезли оружие — судя по габаритам, автоматы со складывающимися прикладами, типа «АКС». В фуре ровными рядами лежали продолговатые блоки пенобетона длиной с метр, не более. Двое мужиков сидели в кузове, молотками разбивали эти блоки, бросая обломки на месте, и передавали оружие в целлофановых чехлах четверым парням, которые аккуратно укладывали его в «53-й». Те, что укладывали, были славяне — за полтора часа я сумел рассмотреть каждого из них во всех ракурсах и был уверен, что при встрече опознаю независимо от того, будут они перемещаться всем стадом или гулять индивидуально. Славяне оказались дотошными: каждый чехол расстегивали и внимательно рассматривали оружие в свете фонариков — галогенной лампы им было явно недостаточно. ОТК, мать его ети! По моим подсчетам, партия состояла из сотни стволов — ну, может, на пяток я ошибся, поскольку пару раз отвлекался на тетю Машу, которая приходила звать меня на ужин.