Братство камня - Жан-Кристоф Гранже

Немецкий врач объяснил все очень точно: китайская медицина считает, что акупунктура лечит некую загадочную сущность – «жизненную энергию». Анестезиолог сравнил эту энергию со своего рода первобытным порывом, первоисточником всего сущего. А почему нет, в конце-то концов? Диана была рационалисткой и биологом по образованию, но сейчас могла принять все, что угодно: Люсьен выздоравливал, а факты – упрямая вещь. Немецкому врачу удалось воздействовать на физиологические механизмы на уровне, не доступном лекарствам и приемам западной медицины.

Диана продолжила чтение. Теперь ее интересовала география загадочных сил. Немец говорил о «горизонтах грунтовых вод» и о том, что у жизненной энергии внутри человеческого тела есть свои «ручейки»: меридианы, располагающиеся в соответствии с подземной топографией. Диана много часов изучала извилистые потоки и их пересечения.

Ее поразило, что энергия находилась одновременно внутри тела и вне его. Нужно было не только разогреть, успокоить, возбудить тот или другой меридиан, главная задача заключалась том, чтобы привести внутренний ток в равновесие с внешними силами. В конечном итоге иголки действовали как крошечные реле, настроенные на Вселенную и призванные привести организм человека в «соответствие» с гипотетической космической силой. Диана прервалась: эти понятия и эта терминология смущали ее, напоминали спиритуалистический жаргон и разглагольствования, которыми гуру всех мастей смущают заблудшие души. Но она не могла забыть светившиеся живым зеленым светом иголки, которыми было усеяно тело ее ребенка. В тот момент она сама думала о мостках и реле, настроенных на загадочные, непостижимые силы.

Диана погасила свет и задумалась. Книги по китайской медицине навели ее на одну-единствевную мысль: возможно, ее сын в силу своего происхождения более чувствителен к акупунктуре. Возможно, некий накопленный поколениями предков опыт позволил его организму быстрее отреагировать на процедуру. Но что она знает об атавизмах? Ее предположение – не более чем гипотеза. И гипотеза эта никоим образом не приближает ее к разгадке происхождения Люсьена.

Диана еще раз в мельчайших подробностях прокрутила в голове сеанс фон Кейна. В памяти всплыла одна его фраза. В ту тревожную ночь Диана не придала ей значения, но теперь слова немца обрели особый смысл. На прощание врач сказал: «Этот ребенок должен жить, понимаете?» У постели больного целитель говорит такие слова выражая решимость бороться до конца. Но фон Кейн мог иметь в виду, что Люсьен – по какой-то неизвестной Диане причине – должен выжить, во что бы то ни стало.

Немец говорил как человек, причастный тайне. Возможно, он знал нечто особое о происхождении Люсьена, так, во всяком случае, хотелось думать Диане. Или о какой-то его физиологической особенности. Или о предназначении, о миссии которую Люсьен призван будет исполнить, когда подрастет…

Диана снова начала придумывать абсурдные теории. Но она не могла забыть интонацию доктора. В его голосе она уловила предельное напряжение и скрытый страх, который он всеми силами пытался скрыть от нее во время сеанса. Этот врач что-то знал. Люсьен был необычным ребенком. Ланглуа тоже уловил это чутьем сыщика. Потому-то и интересовался так Люсьеном и его происхождением.

Что же, одна безумная идея стоит другой. Диана представила себе иную возможность.

У одного человека была причина спасти ребенка, но та же самая причина могла заставить другого человека убить… А что, если фон Кейна уничтожили именно за то, что он вывел малыша из комы?

Неужели Люсьену грозит опасность?

У Дианы перехватило дыхание.

А что, если угроза уже материализовалась?

И авария на бульваре не была случайностью?