Под покровом дня - Джеймс У. Холл

Торну до смерти надоели разговоры о войне, о которой он раньше и не догадывался. Надоело ночи напролет просиживать над учебниками анатомии, а по утрам приходить на занятия и обнаруживать, что преподаватель отправился в Вашингтон, чтобы принять участие в марше протеста. Он устал от переменчивой погоды, нехватки кислорода в воздухе, его разочаровал даже океан, это была не та Атлантика, к которой он привык. Этот океан был темным и холодным, с водой маслянистой, как нефть.

Шугармен спросил его, готов ли он ответить на некоторые вопросы.

— Нет, — ответил Торн. — Пока нет.

Шугармен кивнул, сел на кушетку, стоявшую напротив.

— Я позвонил Рики из морга, — сказал он. — Рассказал ей. Надеюсь, ты не возражаешь. Я действовал согласно инструкции — оповестил ближайших родственников.

Торн сглотнул, изо всех сил пытаясь очнуться от воспоминаний.

— Ну, и как она отреагировала?

— Рики как всегда в своем репертуаре.

— Знаю, — сказал Торн. — Самоуверенная кукла. — Он поднял голову и откинулся на спинку кушетки.

— Да, — сказал Шугармен. — У меня создалось впечатление, что она не собирается провести весь день в безутешных рыданиях.

— Ты помнишь Рики, какая она была. Такой же и осталась.

— Я помню ее подружек, — сказал Шугармен. — У меня был роман с одной из них. Даже не помню, как ее звали. Невысокая. С татуировкой на плече в виде сердца, пронзенного кинжалом. Эту татуировку я часто рассматривал.

— Бренда. Бренда, фамилию забыл. Я помню ее. Да, это похоже на Рики. Она все еще водит такие знакомства. Даже еще хуже.

— Я частенько на нее засматривался, на Бренду. Кто они были, панки?

— Не знаю. Поздние битники. Ранние хиппи. Не разберешь. Пока какое-нибудь модное течение доходит до наших островов, оно успевает измениться до неузнаваемости. Кто знает? Я думаю, Рики просто считала себя эдаким мужиком в юбке, мамочкой для всех этих отщепенцев. Делала это специально, чтобы доводить Кейт до белого каления.

— Такая симпатичная девушка, как Рики, и в компании этих панков… — Шугармен вытер блестевшие у него на лбу капли пота. — Не хочешь выйти на крыльцо? Там прохладнее.

— Мне и здесь хорошо.

Шугармен снова взглянул на стену с фотографиями.

— Да, были времена, — сказал Шугармен. — Знаешь, тогда мне казалось, что полицейским хорошо живется. Люди не звонили в полицию из-за мелочей. Небольшая стычка в баре. Пара сломанных стульев. Черт с ними, не стоит беспокоить старину Морти. Он, скорее всего, слушает трансляцию футбольного матча или евангельские чтения и даже не подумает оторвать свой зад от стула до конца радиопередачи. Дьявольщина, теперь все по-другому. Теперь, когда есть служба девять-один-один, каждый раз, когда младенец заходится в крике из-за мокрого подгузника, соседи звонят в полицию, жалуясь на жестокое обращение с детьми. Лает собака? Набирают девять-один-один. Знаешь, я думаю, все из-за этих кнопочных телефонов. Раньше, когда нужно было набрать девять или ноль, люди сто раз думали, прежде чем это сделать. А теперь ты просто механически жмешь на кнопки, ведь эти цифры ничем не отличаются от других.

— Думаю, Шугар, я готов, давай побеседуем.

Шугармен отставил от себя чашку с кофе, смущенно посмотрел на Торна. Снял обручальное кольцо, снова надел его на палец.

— Извини, дружище. Я чувствую себя так, как будто меня пыльным мешком огрели. Плохо соображаю. Болтаю про Бренду, несу всякую чушь.

— Все в порядке, Шугар. Я понимаю.

— Ладно, — сказал Шугармен, предпринимая новую попытку и внимательно глядя на Торна. — Рики спросила, будут ли похороны.

— Она уже в состоянии думать об этом?

— Я сказал ей: наверное, насколько я знаю.

— Кейт никогда не говорила, чего она хочет. Доктор Билл был кремирован. Его прах развеяли над океаном. Я думаю, это как раз то, что надо. Что еще можно сделать? Либо это, либо динамитом проделать дыру в известняке позади этого чертового дома.

На лужайке паслась стайка ибисов, они склевывали пальмовых жучков, серебристых пауков. Торн уставился на свои ладони. Он все еще ощущал удар, нанесенный Шугармену в морге. Второй раз за последние двадцать лет он давал волю рукам. Шугармен и то быдло на собрании, и все это за одну неделю.

Он почувствовал, как к горлу что-то подступает. Горячая волна. Он попытался взять себя в руки, отложить это до лучших времен. Сейчас нужно было заняться делом. Вопросы. Ответы.

Шугармен поднялся с кушетки, шмыгнул носом. Надел свои солнечные очки, прочистил горло и сказал:

— Мне нужно взглянуть на этот вахтенный журнал. Может, она вела записи о своих выходах в море с туристами. Потом я хочу поехать посмотреть на яхту. Кое-что, что мы там обнаружили, нас несколько озадачило.

— Что, например?

— Кое-что. Ничего такого. Давай поищем журнал.

Торн сказал:

— Кончай увиливать, Шугар, и не смотри на меня так. Я в порядке. В полном порядке.

На ее столе лежал вахтенный журнал в кожаном переплете, но последняя запись в нем была сделана два года тому назад. Торн стал искать в ящиках стола, не обращая внимания на фотографии, записные книжки, старые отчеты, дипломы и сертификаты. Позже. Он займется этим на следующей неделе.

Шугармен ходил по кухне, открывая ящики, искал адреса, записи возле телефонного аппарата. Он вернулся в гостиную с календарем клуба «Сьерра» в руках.

— Твоя подружка, Сара. Как ее фамилия?

— Райан.

— Да, — сказал Шугармен. — Он положил календарь на стол перед Торном. Июль. — Она проводила много времени с Кейт. Приезжала дважды в месяц, смотри, здесь отмечено.

— Гм-м.

— Что? Ты удивлен?

— Немного, — ответил Торн. — Я думал, что она бывала здесь раз в месяц, но чтобы чаще…

Шугармен потер лоб.

— Здесь отмечено, что она встречалась с Кейт в прошлое воскресенье.

— Да, я видел ее на прошлой неделе. И в четверг она снова приехала, чтобы принять участие в этом собрании по древесным крысам.

— Потом здесь еще одна запись, пятница. «ЖТ». Ты знаешь, что это может быть? Чье-то имя?

Торн немного подумал.

— Желтый тунец.

— Я не знал, что Кейт выходила в море с туристами ловить желтого тунца.

— Мы с ней, бывало, ловили тунца. Но не с туристами. По крайней мере, насколько мне известно.

— Скажи, м-м-м, Сара — ты не замечал в ней чего-нибудь необычного? Может, она участвовала в каких-нибудь темных делишках, делала что-то, выходящее за рамки закона?

— Что ты имеешь в виду?

— Не знаю, как и сказать, Торн. Честно говоря, я не мастер ходить вокруг да около, вытягивать информацию из людей. Всё никак не могу привыкнуть к этому.