Ужас Рокдейла - Иван Борисович Кустовинов

И тут прямо перед лобовым стеклом неожиданно возникло удивленное лицо миссис Сандерсон, а следом за этим из-под колес автомобиля донесся жуткий хруст. Деннис ударил по тормозам, остановил машину и, обхватив голову руками, выбежал наружу. Он устремился к лежащему позади автомобиля искореженному телу, искренне надеясь, что все обойдется и Розалии еще можно помочь. Нагнувшись над ней, он увидел, что женщина пытается что-то сказать.

— Вот она, расплата за славу, — истекая кровью, с трудом двигая болтавшейся раздробленной челюстью, еле слышно прошептала Розалия Сандерсон и испустила дух.

Бессонная ночь капитана Джексона

Начальнику отделения полиции Рокдейла совершенно не спалось: часы на тумбочке давно уже показывали за полночь, а он все продолжал ворочаться с боку на бок.

Рядом, как ни в чем не бывало, мирно похрапывала его жена Берта, но не эта «музыка» мешала Джексону уснуть: к храпу своей благоверной он уже давным-давно привык, и, нужно признаться, эти ее ночные серенады после тридцати лет совместной жизни, напротив, даже как-то успокаивали и убаюкивали его.

Причиной бессонницы капитана была его стычка с детективом Фальконе, произошедшая днем в отделении полиции. Обычно спокойный, сдержанный и весьма уравновешенный Джексон не на шутку рассвирепел и до сих пор не мог прийти в себя: из головы все никак не шли брошенные ему в лицо обвинения Питера в неспособности контролировать ситуацию и даже в гибели людей. Потом были еще всякие оскорбления и, наконец, этот его бред насчет вернувшегося с того света мертвеца.

Сменив в сотый раз позу, поправив одеяло и уткнувшись лицом в подушку, капитан предпринял последнюю решительную попытку уснуть. Он полежал так минут десять, но сон, похоже, приходить так и не собирался, а голос в голове не намерен был затихать, поэтому блюститель закона в сердцах скинул с себя одеяло и, встав с кровати, сунул ноги в меховые тапочки.

В квартире семейства Джексонов время словно застыло. Любой зашедший к ним в гости человек как будто бы возвращался в прошлое. Дом был обставлен мебелью тридцати-, а то и сорокалетней давности. Но, несмотря на весьма устаревший интерьер, все здесь смотрелось на редкость гармонично и сверкало чистотой. Предметы мебели и бытовая техника, которым давно бы уже пора было развалиться, сломаться и отправиться на свалку, выглядели словно вчера купленные и лучезарно сверкали своей давно вышедшей из моды красотой. Дети четы Джексонов давно уже выросли и жили отдельно, лишь изредка навещая родителей в дни значимых семейных событий или по большим праздникам.

Часы над кроватью показывали без четверти два. Скорчив недовольную гримасу, капитан начал расхаживать по комнате взад-вперед, дергая себя за усы и продолжая прокучивать в голове события прошедшего злосчастного дня. Мысли лихорадочно сменяли одна другую, и он все больше распалялся.

Да как смел этот Фальконе в чем-то его обвинять, оскорблять, да еще и устраивать эту сцену в его собственном кабинете, поставив его авторитет под сомнение, унизив перед всеми подчиненными?! И ведь слышали эту ссору уж точно все в отделении, а если кого-то и не было поблизости, то все равно они незамедлительно узнали подробности из уст других! И кого этот сосунок посмел оскорблять?! Его! Человека, который всю жизнь проработал в этом самом отделении, отдал полжизни этой работе и так долго находился на посту главы полиции Рокдейла! Нет, понятное дело, Фальконе был расстроен смертью Лэнса: потеря напарника уже не шуточное дело, а если он к тому же твой лучший друг с детства… Он и сам был огорошен вестью о смерти Лэнса: все-таки детективом тот был хорошим, к тому же уравновешенным и пунктуальным — не то что этот итальянец, которого и успокоить-то мог только Дик. Да, Питер в этот раз перегнул палку, тут и говорить нечего, но стоит ли его после всего этого прощать? Вот в чем вопрос! С одной стороны, Питер как детектив ничем не хуже своего покойного друга, да и ситуация в городе сейчас такая, что каждый человек на счету, но эти его несдержанность, излишняя эмоциональность, а теперь еще и эта выходка, этот бред сумасшедшего. Можно ли доверять жизни людей такому человеку? Да уж, тут так сразу и не скажешь.

В конце концов, намотав немало шагов, расхаживая туда-сюда по комнате, бормоча что-то под нос и непрерывно дергая себя за усы, капитан Джексон пришел к выводу, что простит Фальконе, если тот придет к нему сам и публично принесет свои извинения, а также, разумеется, откажется от всего этого бреда насчет призрака Билла Уотса.

Пытаясь справиться со своими навязчивыми мыслями и мечась по квартире, капитан не заметил, как его жена Берта проснулась и теперь сидела на кровати, с удивлением взирая на мужа.

— Дорогой, с тобой все порядке? Ты ведешь себя как-то странно, — сонным голосом спросила она.

— А, да ничего страшного, у меня просто обострилась подагра, — как можно более убедительным тоном сказал Джексон, — но мне уже гораздо лучше. Я сейчас только схожу в туалет и снова лягу, а ты пока засыпай, — торопливо добавил он.

— Ну хорошо, — зевая, сказала Берта и завалилась на бок. Уже через минуту она привычно храпела, издавая не слишком мелодичные звуки для постороннего человека, но вполне даже приятные для нашего капитана.

Джексон тем временем немного пришел в себя: его запал наконец-то начал сходить на нет, а мысли в голове перестали будоражить его рассудок. Тем не менее он решил сначала сходить в ванную и умыться, надеясь, что холодная вода полностью приведет его в чувство и остудит все еще пылающее от гнева лицо. Стараясь в очередной раз не тревожить жену, капитан тихонько вышел из комнаты и осторожно прикрыл за собой дверь.

Но тут по пути к ванной его посетила еще одна неплохая мысль, и он, повинуясь ей, медленно, но весьма уверенно — этот ночной путь был ему прекрасно известен — начал движение по темному коридору в обратную сторону, направляясь теперь на кухню к вожделенному холодильнику в надежде найти там что-нибудь перекусить.

Ожидания не обманули Джексона. В холодильнике, в этом чудесном, магическом для многих мужчин месте, где, словно по волшебству, всегда находится что-то съестное, и на этот раз оказалось, к огромной радости капитана, кое-что вкусненькое.

Довольно потерев руки, начальник полиции, вожделенно поглядывая на еду, быстренько начал вытаскивать из волшебного устройства все, что там было. Уже через пару минут он сидел за столом и с наслаждением уплетал оладьи, не забыв предварительно обильно полить их кленовым сиропом. Попутно