Дети лета - Дот Хатчисон

– Ты ошибаешься.

– Но люди уже видели их, они уже знают, что они есть, и откуда они взялись, и как их сделали, а мне, получается, даже нельзя взглянуть на них…

Нэнси задумчиво помолчала, глядя на Сару, и я почти видела, как она обдумывает варианты ответов.

– Я могу обещать тебе только одно: мы поговорим об этом с адвокатом, как только судья назначит его. Остальное совершенно не в моей власти. Хотя еще одно я могу обещать. Мы обсудим, есть ли законное основание затребовать их. Но мне хотелось бы, чтобы ты, в свою очередь, подготовилась к возможному отказу. Если – хоть это очень сомнительно – ты получишь разрешение увидеть их, результат такого просмотра может оказаться совсем неожиданным.

Она медленно подняла руку и тыльной стороной двух пальцев легко коснулась щеки Сары. Ее жест, совершенно ненавязчивый и безобидный, подействовал ободряюще.

– Нельзя позволить этим фотографиям встать на пути твоего исцеления, – продолжила Нэнси. – Тебе надо постараться найти в себе новые целительные силы и без них. Сможем ли мы с тобой поискать такие силы?

– А у меня есть выбор?

– Плохой и бесполезный – есть.

Сара прыснула от смеха и, казалось, сама удивилась такой своей эмоции, а мне подумалось, что это, вероятно, как раз неплохой знак.

Я простилась с ними и ушла, а они еще остались в саду, чтобы обсудить, как лучше всего сообщить Эшли, в чем виноват их отчим. По словам Сары, сестренка любила Сэмюела, потому что он дарил ей много милых вещиц. Ей будет трудно понять ситуацию.

Я поехала к Вику – именно у него обычно собиралась наша группа, когда мы не знали, что делать дальше, Эддисон и Стерлинг подъехали вскоре после меня. Несмотря на то, что у каждого из нас имелись ключи, Марлен вышла встретить нас и заключила меня в крепкие объятия; ее тонкие руки так сильно сжали мою спину, что могли бы вызвать болезненные ощущения, но на самом деле они успокоили меня.

– Как жизнь? – тихо спросила она.

– Жива, – криво улыбнувшись, бросила я.

– Ну, уже хорошо, верно? А та бедняжка?

– Злится.

– Нормально.

Я невольно рассмеялась и тоже обняла ее, отпустив, только когда Эддисон и Стерлинг оказались в досягаемости ее объятий.

Сегодня вечером дочерей Вика дома не оказалось – либо работали, либо гуляли с друзьями, – поэтому вокруг гриля на заднем дворе расположились лишь шесть человек. Дженни задумала накормить нас блюдом из серии ее так называемых «походных ужинов», при этом в фольгу заворачивалась всякая съедобная всячина и запекалась в закрытом гриле или в духовке. Для подобных блюд у нее имелась целая книжка рукописных рецептов, причем все без исключения получались восхитительно, а роль Вика заключалась в том, чтобы успеть вытащить их из гриля, пока они не сгорели.

– Сегодня Прия прислала мне кое-что интересное, – сообщила Стерлинг, пока мы поглядывали, как Марлен и Дженни ведут ожесточенную борьбу с кудрявой шевелюрой Эддисона. Дженни пыталась убедить его постричься или, по крайней мере, – бога ради – подровнять их и привести в божеский вид, а Марлен выразительно заявила, что ему не позволено делать ничего подобного. Сидя между ними, Брэндон краснел, заикался и с нарастающим отчаянием бросал на нас молящие взгляды, молчаливо взывая о помощи. Но мы сидели на безопасном расстоянии, независимо потягивая пиво.

– Иногда у нее возникают такие желания. Что же она прислала?

Элиза передала мне свой телефон с выведенной на дисплей ссылкой сообщения. Коснувшись ее, я открыла набор своеобразных праздничных фотографий, на которых женщины отмечали развод или разрыв помолвки и показывали, какими способами они уничтожили свадебные платья. Одна женщина с компанией подружек радостно запихивала свои пышные праздничные платья в дробилку для древесных отходов. Другая компания, нарядившись в эти платья, играла в пейнтбол. Одна женщина, видимо, разорвала свое платье на полоски и связала их вместе, чтобы спуститься из окна отеля с красочной надписью: «Номер для Новобрачных – Молодожены».

– ¿Qué chingada?!^[27]

– Нравится? Взгляни вот… гм, где же она… ах, вот на эту прелесть.

Я рассмеялась, увидев на экране невесту в компании подружек, изображавших зомби.

– Это определенно креативное использование не подлежащих возврату шмоток.

– Потом она написала, поинтересовавшись, появились ли у меня новые идеи.

– Ну и как?

– Пока нет. – Стерлинг сделала большой глоток пива и отсалютовала бутылкой Эддисону, заметив, что тот сбежал от Марлен и Дженни, видимо, решив спасти остатки своей гордости. – Но это навеяло мне кое-какие мысли.

Боже, благослови Прию.

После изумительного ужина из цыплят с цукини и томатным соусом «Маринара», а также грибов для любителей, мы немного поболтали о дочерях семейства Хановериан, размышляя, как странно изменится дом в будущем году, когда Джейни поступит в колледж, как ее сестры. Заметив, что Марлен начала позевывать, мы привели всё в порядок перед уходом, хотя она и призывала нас перестать заниматься такими глупостями.

– Ты поедешь ко мне? – спросил Эддисон.

– Нет, – предваряя мой ответ, заявила Стерлинг, – ко мне. Ты сможешь для разнообразия отдохнуть вечерком от засилья эстрогенов.

– Y puede que la luna vaya a caer del cielo^[28], – пробурчал он.

– Что-что?

– Спасибо, премного благодарен за заботу.

– Спокойно, – прошептала я, ткнув его локтем в бок.

Брэндон хмуро потер ребра, но промолчал.

Я сообщила Холмс, что мы готовы установить камеры, Стерлинг захватила их с собой к Вику, и, когда мы подъехали к моему дому, дежурный полицейский пропустил нас за ленту оцепления. Дружелюбно поздоровавшись с нами, он с интересом наблюдал за нашей работой. Стерлинг уже приходилось устанавливать такие миниатюрные и неброские видеокамеры, и она знала, как их замаскировать. Удачный опыт – ведь, говоря, что мы установим камеры, я имела в виду, что их установкой займется Стерлинг, а я лишь буду на подхвате, подавать ей нужные инструменты. Ей понадобился всего час, чтобы установить обе камеры и подключить их к Сети; видеоматериалы записывались как на внешний дисковод, так и в буферную память. Учитывая, что Ивонна временно покинула нас, Элиза теперь стала нашим техническим гуру.

Поблагодарив полицейского, мы отправились к дому Стерлинг. Она жила всего на пару улиц дальше Эддисона, в жилом комплексе той же компании, и дом ее выглядел почти так же, не считая светло-оранжевого, а не коричневого, как у Брэндона, цвета. Просмотрев почту, три четверти конвертов она сразу выбросила в корзину, стоявшую в углу рядом с почтовыми ящиками.