Бумажные призраки - Джулия Хиберлин

– Я – нет, – говорит Карл. – Не удивлюсь, если она работает.

– Сюда приходит много любопытных, – поясняет Труди. – Я не хочу зря тратить время.

– Как я понимаю, дом выставлен на продажу четырнадцать лет назад, – обходительно вставляю я. – Мы, конечно, слышали про убийство. Мой отец… верит в привидения. Прежде чем вбухать в этот дом половину наследства мужа, я хочу удостовериться, что он не напугает папу.

Карл кивает.

– Да, мне нужно увидеть ту самую комнату.

– Что ж, это хотя бы правдоподобно, – говорит Труди, поворачиваясь к двери. – Я смогу показать вам большую часть первого этажа, включая просторную спальню – идеальную комнату для вас, сэр. Также на первом этаже располагаются кухня, столовая, две гостиные, несколько небольших уютных комнаток и кабинет в задней части дома, где и произошло упомянутое вами событие. Уборку производили профессионалы, все чисто – пятна можете не искать. В машине у меня есть альбом с фотографиями спален и уборных второго этажа, а также помещений для прислуги на третьем этаже, но сперва предлагаю осмотреть первый, а дальше видно будет. Прежде чем подняться наверх, вы должны будете подписать освобождение от ответственности, поскольку все лестницы в плохом состоянии. И хотя я запросто могу проползти под опускающиеся ворота гаража, на каблуках по этим гнилым доскам я не пойду, не совсем еще из ума выжила. Так что придется вам прийти сюда с моим боссом, который, честно говоря, давно хочет избавиться от этой громадины. Убийства помогают продавать только книги и оружие, любит говорить он.

– Очень жаль, что осмотр будет неполным, – ворчит Карл. – А много было пятен?

Труди делает вид, что не услышала его вопроса, набирает код на железном ящике рядом с дверью, открывает его и достает оттуда ключ. Смотрит на часы.

– Отведу вас сразу в тот кабинет. Если вам станет жутко, остальные комнаты можно не смотреть.

– Не станет! – заверяет ее Карл.

Мы входим в коридор, который из-за темноты и пыли кажется бархатным. Единственный источник света – две щели под фанерными листами, которыми заколочены окна.

– Смотрите под ноги, – предупреждает Труди. – Электричества здесь нет, мы показываем дом только при свете дня.

Грязное витражное окошко на лестничной клетке отбрасывает вниз цветные блики. Когда мои глаза привыкают к темноте, я различаю пустую гостиную справа и заложенный кирпичами камин. Труди уже решительно шагает вперед по длинному коридору.

Должно быть, по этому самому коридору Викки шла навстречу своей смерти. Я подталкиваю Карла в спину, как он, вероятно, подталкивал ее. Труди со знанием дела освещает фонариком потолки и стены. Мне почти не слышно, что она говорит.

– Как-как вы сказали? – переспрашивает Карл. – Обделанные стены?..

Мы подошли к массивной и очень красивой деревянной двери в конце коридора. Я помню эту тонкую резьбу – на фотографиях она была перетянута желтыми лентами. Мы с Карлом подходим вплотную к Труди, а она, направляя луч на связку ключей, принимается искать нужный.

– Отделанные натуральным деревом стены, сэр. От-де-лан-ные.

Она распахивает дверь и приглашает нас в длинную узкую комнату, которая тянется вдоль задней части дома. Сквозь трещины в стенах сюда попадает достаточно света, чтобы разглядеть крысиный помет на дешевом линолеуме, два сломанных стула, розовый крест на фанерном листе, выведенный краской из баллончика, и надпись «ЕОДВА».

– Что это значит? – спрашивает Карл.

– «Еще один день в аду», – шепчу я в ответ.

Труди уже прошла в глубину комнаты.

– Местное хулиганье, что с них взять. Раз в месяц мы меняем дверной замок, но патрульные до сих пор заглядывают сюда каждую ночь. На Хеллоуин – каждый час.

Когда она поворачивается к нам, я испуганно охаю. Теперь понятно, почему я так плохо слышала ее в коридоре. Нос и рот закрыты белой маской, видны только глаза. К тому же она зачем-то подняла блузку, обнажив бледную жировую складку на животе и кобуру с пистолетом.

– Простите, не хотела вас напугать. Я аллергик и такие старые дома показываю только в маске. Мало ли, сколько асбеста в этих стенах… Раньше я и клиентам предлагала маски, но они в последнее время недешевы, не хочу тратить их на кого попало. Полуразрушенные викторианские особняки покупают не каждый день – я уже лет пять таких не продавала.

Я не свожу взгляда с ее руки, лежащей на кобуре пистолета, очень похожего на мой. Он так и остался в чемодане, почему-то мне даже в голову не пришло вооружиться перед осмотром дома.

– Муж настаивает, чтобы я носила с собой пистолет. Читали в Интернете, что бывает с женщинами-риелторами? Нет ничего предосудительного в ношении оружия. Вам очень повезет, если я окажусь рядом в кинозале, когда какой-нибудь ворюга наставит на вас пушку.

– Безусловно… Вам по службе необходимо!.. – выпаливаю я.

Карл стоит в углу и о чем-то тихо беседует со стеной. Я различаю слова «арт» и «шок». Бред какой-то.

– Ну, место он нашел, – говорит Труди, кивая на моего «отца». – Вы не представляете, сколько всяких охотников за привидениями и прочих чокнутых нам звонит. Викки Хиггинс была славной девушкой и заслуживает покоя после смерти. У нее впереди была целая жизнь. Ее муж живет на прежнем месте, через улицу отсюда. Я продала ему дом за год до смерти Викки. Вы бы видели, какой она там ремонт провернула! А его новая жена взяла и все переделала, места живого не оставила. Вы знали, что Викки исчезла аккурат в годовщину свадьбы? Когда муж вернулся домой к ужину, на кухне так и лежал размороженный стейк – уже изрядно подсохший и посеревший. Дома никого. Место преступления нашли спустя тринадцать дней.

– Ее зарезали на этом самом месте, верно? – спрашивает Карл из противоположного конца комнаты. – Кровь так и брызнула во все стороны. Прямо на красные обои с принтом из артишоков. В углу остался кусочек обоев, можете взглянуть. Сколько интересных фактур – отличный был бы снимок.

Он поднимает руки к лицу и щелкает языком.

– Так, все. С меня хватит. – Труди выхватывает из кобуры старенький «ругер» и показывает нам дулом на дверь.

Карл, зачарованный стеной, не сходит с места.

Мы выходим на лужайку перед домом, и палящее солнце в считаные секунды рассеивает чары. Труди быстро вывела нас на улицу и теперь занялась привычными делами: снимает маску и прячет пистолет. Я поворачиваюсь к Карлу.

– Может, прогуляешься немного с Барфли? Ему давно надо в туалет. Поводок на полу под сиденьем. А я пока договорю с Труди.

Карл крутит пальцем у виска, показывая на риелтора – та возится с кобурой и на нас даже не смотрит.

– Сейчас-сейчас, – говорит она. – Не хочу отстрелить себе придатки, хотя они мне больше и ни к чему.

Когда она поднимает голову, я вручаю ей пятьдесят долларов.

– Пожалуйста, не обижайтесь. Мы не хотели отнимать ваше время. Поужинайте с подружкой в каком-нибудь хорошем месте за наш с папой счет. Дом очень красивый, но я вижу, что случившееся даст слишком много пищи его богатому воображению.